Любимый деспот

Что бы она ни сделала, я найду способ исправить это и вернуться к тому, что было у нас вначале. В каждых отношениях бывает кризис, главное – вовремя преодолеть его.

– Пожалуйста, лапа, выходи, – нежно прошептал я, надеясь, что она растает.

– Не смей называть меня так! Ты потерял это право!

– Хорошо, не буду, только не нервничай, – попросил я. – Я принесу поднос и оставлю за дверью, поешь, пожалуйста. И не запирайся. Обещаю, что не войду, пока ты не разрешишь.

– Надо же, какая забота! – фыркнула она.

– Я всегда о тебе заботился, – не согласился я с ее сарказмом.

– Как же! Заботился он.

Относился как к своей игрушке! Словно я часть мебели! Странно, что вообще вспомнил о моем существовании и озаботился моим возвращением! – с ноткой обиды выкрикнула она, запустив в дверь чем-то тяжелым.

Кажется, вазой.

Меня же ее слова поставили в тупик. Разве я так к ней относился? Неужели она видела наши отношения именно в таком свете? Да я пылинки с нее сдувал! Откуда только взялись все эти мысли в ее голове?! Неудивительно, что она предпочла мне Глеба, если действительно думала обо мне так, как говорила.

– Уходи! Не хочу слышать тебя! Я ложусь спать и надеюсь, к моменту моего пробуждения твой рассудок, который ты явно потерял, вернётся, и ты отвезешь меня в аэропорт!

16 глава

Пролежав полчаса, я всё же встала и, осторожно открыв дверь, выглянула в коридор.

Поднос с едой, как и говорил Осман, дожидался меня снаружи.

Поняв, что глупо морить голодом себя и своего ребенка, который нуждался в питании, я взяла поднос и, вновь закрыв дверь на ключ, расположилась с ним на кровати. Осман приготовил мой любимый кускус с бараниной. Видимо, пытался задобрить, гад такой.

Огреть бы его чем-нибудь тяжелым, может, тогда бы мозги встали на место.

Этот упрямый осел вбил себе в голову такие глупости, что я даже не считала нужным разубеждать его в них. Я знала, что это бесполезно. Пока он не увидит тест ДНК, он не поверит мне.

Я не собиралась делать его до родов, но сейчас, видимо, придется. Больше терпеть его обвинения и то, что он решил, сыграв в благородство, принять меня с чужим, как он считал, ребенком, просто сводило меня с ума. Может, другая бы и обрадовалась на моем месте такому повороту, но не я."

"Факт того, что он не верил мне, считая изменщицей и лгуньей, ранил как ничто другое.

Ведь Осман знал меня всю мою сознательную жизнь. И всё же думал обо мне такие гадости. Еще и был готов закрыть на это глаза, считая правдой. Кто так делает?!

Даже осознание того, что его чувства оказались глубже, чем я думала, не помогало мне. Я злилась и ненавидела его.

Всё, чего я хотела, так это стабильности и спокойствия, но Осман и этого меня лишил. Неужели я так и не смогу быть счастливой? И с ним плохо и без него. И ведь так было всегда.