2
0
Встав, я предприняла попытку пересесть подальше, только вот сильные мужские руки, неожиданно перехватившие меня, не позволили мне этого сделать.
– Что ты себе… – хотела было возмутиться я, но Осман проворно усадил меня к себе на колени и, обхватив за голову, накрыл мой рот своим, раздвигая мне губы и вторгаясь своим проворным языком в мой распахнутый от шока рот."
"Стон протеста хотел сорваться с губ, но потонул в нем, так и не сумев вырваться на волю. Осман целовал зло, с какой-то одержимой яростью и голодом, словно помечая, пока я изо всех сил пыталась взять под контроль свое предательское тело.
Будь он проклят! Какое унижение! Даже после всего, через что этот мужчина заставил меня пройти, мое тело жаждало его. Скучало по нему и тут же таяло, стоило ему приласкать его. Хотя лаской это насилие его рта назовешь с большим трудом. Именно эта мысль о собственном грехопадении и дала мне силы, прервав поцелуй, влепить Осману оглушающую пощечину.
– Заслужил, – поморщился он, отстраняясь от меня и потирая покрасневшую щеку ладонью.
– Держись от меня подальше! – прошипела я, вскакивая с его колен, злая на его бесцеремонную выходку.
– Будем считать, что виной всему твое платье. – прохрипел он, наблюдая за тем, как я пересаживаюсь в другой ряд, подальше от него.
К моему облегчению, Осман не стал подсаживаться, да и весь полет вел себя так, словно меня и не было на борту.
– Я звонил адвокату, наша встреча назначена на завтра, – стоило нам сесть в машину, которая приехала за нами, поставил меня в известность Осман.
– Хорошо. Мы едем в отель? – пытаясь свести все разговоры к минимуму, спросила я, заметив, что мы едем совершенно в другую сторону от центра.
– Да, но сначала нужно заехать в контору и взглянуть на заявление.
– Разве адвокат не может приехать с документами к нам? – удивилась я такому повороту.
– Абдул сломал ногу, так что ездить к нему теперь приходится мне. Прости за неудобства. Можешь пока вздремнуть, – предложил он, зарываясь в свой телефон.
Так я и сделала, прикрыв глаза и давая своему кипящему мозгу отдохнуть. Было больно вновь оказаться в некогда ставшей мне родной стране.
Очнулась я, почувствовав, как меня аккуратно кладут на кровать.
– Тш-ш… спи.
– Что?.. – пробормотала я, тряхнув головой и пытаясь понять, где нахожусь.
Спальня, обставленная в восточном стиле, была мне незнакома. И это точно не был отель. И не контора адвоката.
– Где мы? – во все глаза смотря на склонившегося надо мной Османа, спросила я.
– В пустыне. Ты проспала два часа, – невозмутимо ответил он.
– Что значит, в пустыне?! Зачем?! – подняла я в удивлении брови, садясь на кровати и опуская на пол ноги.
– Затем, что я не намерен больше терпеть Глеба в твоей жизни.
