Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

Кстати, по поводу трёпа, если пока ещё не изжила себя точка зрения о сплетницах-женщинах, то это лишь из-за брутально-молчаливого, часто обманчивого внешнего вида мужчин. Унисекс делает своё уравнивающее действие между полами, и скоро вы убедитесь, кто настоящие чемпионы по «обсасыванию косточек» и копанию в грязном тряпье. Но! Среди нас есть исключения, про роль которых в правилах я здесь умолчу.

Танцы танцевались, водка не заканчивалась, официанты сбили уже вторые подковы, а нечётные по количеству составы гостей праздника уплывали в номера, возвращаясь несколько растрепанными, чему очень радовались следующие. Но внешне всё было прилично — обычный банкете не вполне принятой музыкой, хотя кто тогда не любил «Семена», «Вологодский конвой» или «Бутырку» и так далее. В принципе, глядя снаружи через стекло в фойе ресторана, стоящему на морозе могло показаться, что это празднование окончания соревнований Российского масштаба по силовым видам спорта и единоборствам, визуально вид портили только худые «блатные» с синими наколками, но их можно было принять за тренеров, в крайнем случае, за администраторов. Посторонние почти не заходили — кому охота стать грушей для разошедшегося братка или полечь в неравной схватке при попытке защитить свою возлюбленную, к тому же, по опыту знаю, девушке больше льстило оставаться с победителем, но… молчу про исключения.

Вдруг свет полностью погас, но через минуту ярко зажегся главными люстрами, ослепив растерявшуюся толпу. Зал ресторана заполнился людьми, непривычными по внешнему виду и форме с надписью «ОМОН» (только образованный и выехавший на операцию по-чему-то без предупреждения) — это было одно из первых мероприятий «замечательных ребят». Не знаю, где они зарядились такой злобой и ненавистью ко всем присутствующим, но сначала приказали всем лечь, дав пару очередей в потолок, а потом били долго, уверенно и до поноса (пардон, конечно). Когда силы мои были уже на исходе, меня повесили на спинку сиденья автобуса, уперев её спереди в кости таза, двое держали за руки и ноги, а двое лупили по спине, ногам и когда-то мягкому месту и сгибателям бедра резиновыми дубинками-демократизаторами. Боль я перестал чувствовать, но отупение прошло, когда рядом увидел в подобном положении то ли юную девушку, то ли женщину в годах, ибо лицо её было от подтёков и синяков лилово-бордово-распухшее, она уже не кричала, не рыдала, но жизнь проявляла тремя струйками — двумя слёзными и одной густо-красной, длинно-пружинистой из прокушенной насквозь губы…

Очнулся я в какой-то камере. Незнакомые парни, в состоянии чуть лучше моего, держали меня почти на руках над собой, так как можно было только стоять из-за отсутствия места, чего я, по понятным причинам, просто не мог.