8
0Об «этом» — о чём?! А если это самые яркие впечатления в твоей жизни? А если тяга к человеку непреодолима? А если ты начал понимать, что жизнь без семьи невозможна, но её состав ты не можешь себе представить прежним? И уже не знаешь, что и в отношении кого должен, но всем своим нутром чувствуешь: безопасность — лишь в одиночестве, а жизнь — в обществе, которое обязательно от твоего присутствия пострадает. Замкнутый круг, и не по какой-то спирали, восходящей или нисходящий, а в виде натуральной змеи, поглощающей свой хвост — эмблема, может быть, и бесконечности, но явно не добра.
У меня был надёжный тыл, пока я ощущал себя в семье — тёплый и негаснущий очаг, никогда не встречающий меня претензиями или поучениями. Всё, о чём я мог подумать или чего-то пожелать, появлялось до того, как я успевал об этом подумать. Высокая стройная брюнетка с большими глазами, преданная, терпеливо любящая, без суеты, никуда не спешащая и уверенная в том, что всё получится и успеется — идеальный характер идеальной жены, которая может осчастливить любого. Возможно, так и было бы, останься я на службе. Но сегодня, в 1994 году, «поджариваясь на вертеле», причём сам же его и вращая в быстротекущей жизни, меня вдруг увлёк огонь — не своей молодой кровью, а может быть, теми вспышками, темперамента обжигающего характера, которые прожигали кожу, глаза и все нервные окончания не то что прикосновением, но даже взглядом. Эти женщины были чем-то похожи: своей необузданной и в то же время контролируемой внутренней силой и духом противоречия, но в остальном совершенно разные. Возможно, эти непохожести дополняли одна другую, и притягивала более яркая… Хотя кто нас, мужиков, разберёт, ведь в результате виноват я перед обеими.
Идеальный вариант — пропасть, оставив первой всё, что имею, а второй — ничего, кроме воспоминаний, пока ещё не задолжал. Так было проще добиться желаемого и стать для начала неуязвимым, а затем исчезнуть для всех вообще, включая всех родственников и «профсоюз».
Но, оказавшись слабым, я всё же предпочёл делать болезненный и долгий выбор, очевидно, оставивший глубокие раны всем троим. Супруга не знала о стороннем чувстве, но могла догадываться. Вторая, «ангел, забытый на земле», знала, что семью я никогда не оставлю. Я же не имел понятия ни о себе, ни о нас, ни вообще о чём-либо в завтрашнем дне, так как ежедневно просыпался мало того, что один, так ещё с одной и той же мыслью — сегодняшний день вполне может стать последним."
"Так шли недели, месяцы, годы, редкие встречи с женой, всё более учащающиеся с «ангелом», но большей частью — с поездками по Москве или якобы просто стоянием на какой-либо улице. Она не замечала никого, кроме меня, не задавала лишних вопросов и не требовала большего.
