8
0Два из них я должен был отдать Грише, остальные оставить себе. Но всё вышло по-иному, а расставание с ружьями оказалось неожиданно опасным, хоть и спасло меня благодаря смекалке и быстрой реакции.
Возвращаясь после удачной покупки, я поднимался в квартиру на четвёртый этаж дома, расположенного за универмагом «Москва» на Ленинском проспекте, где пока расположился не уехавший Гришин водитель и откуда я ещё не успел увезти большую часть своей спец-техники и дипломат с двойным дном, в котором хранились некоторые мои документы. Там же была и вся носимая одежда. Больше всего из потерянного мне жалко орден и орденскую книжку — наглядные доказательства того, что когда-то я был… «Полпорции», по всей видимости, отсутствовал. Да, кстати, Гриша попросил на пару дней «приютить» несколько стволов, СВД, автоматы и пару пистолетов — как будто специально. Я затормозился на один день, отдав предпочтение не перевозу всего моего имущества, находящегося на этой квартире, а покупке ружей. Уже подымаясь, я как будто боролся с каким-то чувством — оно заставило снять очки от солнца, спрятать их в футляр и застегнуть все карманы. Ну не хотелось мне туда идти. Я двигался, прислушиваясь, но ничего необычного не слышал. И все равно что-то было не так. Я знал: интуиция о чём-то отчаянно мне сигналила. Когда она тревожна беспричинно — значит, вы идёте навстречу отчаянной и, может быть, безнадежной ситуации! Но лишь редкие люди проверяют это издалека, остальные — на ходу или вообще плюют на сигналы. Как правило, плевок возвращается, и очень быстро, в виде молота и наковальни, между которыми вы и оказываетесь."
"Уже подойдя к двери и увидев тронутые «признаки» — половая тряпка была без отогнутого уголочка и не расправлена гладко, а сбита, медяшка, закрывающая вход для ключа, оставляемая мною висящей на 4,5 часа, сейчас висела на 6-ти. Казалось, чего ещё нужно для подтверждения опасений, но я вспомнил о том, что обещался зайти хозяин. Я даже не мог представить, что Серёга его не дождётся, и тот попадёт в квартиру один! За дверью тихо. Поворачиваю ключ, один поворот, второй поворот, и… дверь резко отворяется, а выплывающий ствол оперского ПМа застывает в 15 сантиметрах от моего дорогого носа. Дальше всё, как на замедленной съемке. Вторая рука милиционера тянется к сумке, губы, шевелясь, что-то кричат, лицо так изуродовано грима-сой напряжённости, что понятно — не шутит. Хочешь сумку — получай. Уходя с линии прицела, с силой швырнул её ему в грудь — он, отшатнувшись, вынужден был схватить ношу двумя руками, инстинктивно не давая ей упасть. Хорошо, что у пистолета не был взведён курок — не произошло случайного выстрела, хотя меня уже не было.
