8
0Разумеется, я собирался выходить из самого дальнего от места стрельбы, сказав «Серёгам» о другом маршруте, кстати, наиболее удобном. Времени оставалось немного, а нервы не успокаивались, я занялся дыхательной гимнастикой и заставил поработать воображение над спокойными темами. Почти закончив, услышал отчётливое шебуршание и шаги, человек оступился и сделал резкое движение в попытке сохранить равновесие. Ещё чуть, и я дожал бы спусковой крючок, влепив нежданному гостю маленький кусочек свинца, но разглядел фигуру человека, сопровождавшего «Осю». Науки ради, нужно было бы ему что-нибудь отстрелить. Задав пару вопросов и убедившись в моей полной готовности, полностью сбив меня с нужного ритма, он удалился.
Все шутки закончились, появилось какое-то движение — по времени выход должен быть с минуты на минуту. Вынув два пакетика, рассыпал вокруг себя их заранее собранное на улице содержимое — окурки сигарет, фантики, использованную жвачку, спрятал целофан в карман и продолжил подготовку."
"Опять ненавистный, щекочущий комок собирался, фокусируясь тяжёлым свинцом в месте мочевого пузыря и медленно поднимаясь точно к середине, к солнечному сплетению, — как раз в то место, которое восточные практики называют центром концентрации энергии. Теперь нужно заставить его медленно рассосаться по всему телу, отзываясь мелкими, еле заметными мурашками в самых отдалённых частях пальцев и, казалось, даже в волосах, кончиках носа, ушей, и отдельно, в паховой области, не позволив «взорваться».
Занятое положение в позе пирамиды подтверждало её жёсткость, а значит- и стабильность выстрела. С десяток долгих вдохов и выдохов, с паузами задержки между каждым, и организм насыщен кислородом. Ещё раз, судорожно, мысль пробегалась по всем пунктам подготовки и приходила к выводу, что всё в порядке. С каким- то упорством пробивалась настойчивая фраза, повторенная неоднократно Ананьевским, когда «Отарик» с сопровождением уходил к жаркому пару: «Валить всех». То есть всех, кто будет вокруг него, основные предпочтения — двое таких же крепких, но более молодых. Двери открылись, важно было не пустить их за большую крону огромного дерева, мешающего траектории слева и бывшего возможным спасением для выходящих.
Слух уже не работал, сердце почти не билось, уйдя куда-то ниже, всё превратилось в зрение. Я слился с «финской дамой» («Аншутц»), правым глазом ведя человека через прицел, левым — держа пространство вокруг. Если кто-то думает, что через «оптику» видна только часть человека — ошибается, на расстоянии уже больше 100 метров, при кратности «х4», не важно: галочка, точка, перекрестье, активная марка или что ещё может являться точкой прицела, а может закрывать голову целиком, а то и больше.
