Ликвидатор. Исповедь легендарного киллера

А что сам? Я прекрасно понимал, что парень, отбегавший по горам Гиндукуша семь лет прапорщиком, не станет смотреть, как гибнет его друг, да и при первых звуках выстрела, скорее всего, «планка» вообще упадёт, поэтому либо валить вместе, что недопустимо, либо… Дождаться, пока ветерана не будет рядом с нужным человеком.

В этом ожидании проходили три дня в неделю, с 17 до 23 часов, но закончились ничем и, в основном, из-за присутствия в подходящие моменты рядом со «Злым» «Мастера». За затянутость я получал «выговора» и лишался премий. Но, как это часто бывает, к апрелю месяцу надобность в операции отпала, но появилась нужда прослушивать всё, о чем там говорилось. Вход в баню был свободен, нужно было лишь заранее заказать время посещения и оплатить. Это была хорошая возможность для очередного свидания, которым я и воспользовался. Впечатления были, в том числе из-за своей редкости, незабываемы, мы погружались в тёплый водный мир вдвоём, на несколько часов забыв об окружающем нас хаосе, и единственное, что портило атмосферу, это мои воспоминания о пяти месяцах холода, проведённых в нескольких метрах напротив выхода. Мурашки пробежали по спине, когда я стоял на ступенях, весь распаренный и расслабленный, и вдруг заметил шебуршание, как раз на месте бывшей «лежанки» — чей-то пёс копался в прошлогодней листве, так и оставшейся лишь тем, чем станет, когда-нибудь — перегноем, но не местом преступления.

На обратном пути я не мог наглядеться на свою попутчицу, думая про себя: «Что нас ждёт?!». Я не мог оставить жену с ребёнком, но и не мог вообще жить в семье. Серо-зелёные глаза говорили, что согласны на всё, я же не мог дать ничего, кроме редких встреч, редких, но таких же фееричных, как её импульсивный характер, хотя она всеми силами пыталась скрывать это, думая, что мне нравятся женщины спокойные и сдержанные, как внешне был я сам. Но только внешне…

Запутанный вереницей событий, на которые накладывалась невозможность рассказать, объяснить, дать то, что хочется, элементарно съездить куда-нибудь, или оторваться и пожить с семьёй, я уже понимал, что недалёк тот день, когда придётся делать выбор. Сколько их было, таких моментов, сложных до невозможности, разных по ситуациям, но неизменно раздирающих душу в клочья. И лишь «Она» и её близость могли, если не собрать всё воедино, то, по крайней мере, не разорваться дальше.

А сердце все больше и больше заполнялось этой невысокой, стройной, тогда ещё студенткой, причём, как мне казалось, ничего для этого не делавшей. Встречаться хотелось чаще, и чем дальше, тем больше появлялось желания просыпаться и засыпать, обнимая её хрупкий стан, но куча причин вопила против этого.