Лев

Стены в комнате Якова были обклеены постерами: афиша фильма «Назад в будущее», Битлы, календарь за 1996 год с Сильвестром Сталлоне, плакат со знаменитым кадром из «Титаника», но дальше – больше: Бред Питт с обнаженным торсом, какие-то непонятные мальчики из музыкальной группы (тоже в небольшом количестве одежды), очень много фотографий с Джеймсом Дином – и одетым, и не очень (чаще не очень), а завершала всю эту феерию мужской сексуальности страница, явно вырванная из женского глянцевого журнала, на которой молодой парень в одних трусах томно возлежал на диване, весь покрытый капельками воды, стекающих по накаченному телу.

Когда Лёва вновь обрёл способность говорить, он спросил только об одном:

- Что это за херня?

- Мои плакаты, - ответил Яков.

- Почему у тебя голые мужики на стенах?

- Они не голые. И тут не только они.

Лёва, всё ещё оглядывая комнату, уточнил:

- Что говорит бабушка по этому поводу?

- М-м-м… Да ничего, - Власовский пожал плечами. – Говорит, жалко Джеймса Дина, хороший был актёр.

- Она… знает? Про тебя?

- Да.

- И что говорит?

Власовский снова пожал плечами:

- Да ничего. Говорит, что так бывает. Чаще, чем кажется.

Лёва мысленно осудил бабушку Якова: как можно знать такое о своём внуке и потворствовать этому? Лучше бы рассказала, что с этим делать, раз такая умная.

В комнату зашла Катя, и Лёва приготовился краснеть, как будто сам все эти плакаты развешивал. Но девочка, оглядевшись, радостно воскликнула:

- О, Бред Питт! Я его обожаю!

Она кинулась к плакату и провела рукой по торсу Бреда. Потом глянула в сторону, на журнальную страницу, уперлась взглядом на выступающий бугор в трусах парня и смутилась:

- Ой.

- Не обращай внимания, - махнул рукой Власовский. – Просто я гей.

Она перевела взгляд на Якова и смутилась ещё раз:

- Ой.

Больше ничего не сказала.

Яков выдвинул свой письменный стол на середину комнаты, притащил из кухни два стула и поставил их с одной стороны, своё кресло на колесиках подкатил к другой, и ребята сели напротив друг друга, как в переговорной. Яков выглядел, будто начальник на совещании.

Начал он тоже как начальник:

- Ну, рассказывайте.

- Катя не может провериться, - сообщил Лёва. – У неё нет родителей.

- В смысле нет родителей? – удивился Яков. – У всех есть родители.

- У тебя нет родителей, - заметил Лёва.

- Мои умерли. А твои где? – это он к Кате обратился.

- Мои тоже, – ответила она, сцепив руки в замок. – Точнее, мама умерла, а папа слинял.

- Так, хорошо, - произнёс Власовский. – То есть, не хорошо, но… Понятно. У меня есть бабушка. А у тебя кто-нибудь есть?

- Брат.

- Это Кама, - вставил Лёва.

- Мда, ещё лучше, - разочарованно сказал Яков. – Но он же… Он кто? Опекун? Ему есть 18?

- Нет, ему 17, - ответила Катя.

- Тогда должен быть кто-то ещё. Опекун.