Лев

Периодически Лёва вспоминал тот снимок из лета восемьдесят третьего, задаваясь нешуточным вопросом: а сам-то он до пятнадцати доживёт?

На последнем обходе Лёва спросил у врача свой диагноз, тот ответил: вегетососудистая дистония. Звучало страшно, но всё равно не так страшно, как ВИЧ. Он чувствовал себя обманщиком. Должен ли он был сказать врачам, что, может быть, подцепил эту хрень? Могла ли из-за вируса подскочить температура? И могла ли снизиться обратно, если ВИЧ неизлечим?

Теперь он жалел, что так плохо слушал всех этих приглашённых волонтёров из СПИД-центров, которые вместо уроков физкультуры или труда что-то долго и сложно рассказывали про ВИЧ, пока они с Шевой на последней парте играли в крестики-нолики. Ни черта непонятно. И самое главное, непонятно, что теперь делать.

«Что делают люди, когда узнают, что могут быть заражены?»

«Идут проверяться, наверное», - отвечал он сам себе.

«А куда?»

«Может быть, в больницу»

«В какую? В любую? И как это будет выглядеть? Я должен буду прийти и сказать, что подозреваю у себя ВИЧ? Они спросят почему, а что я отвечу? Что спал с парнем? Что за жесть…»"

"Нет, это было никак невозможно: прийти и сказать кому бы то ни было, что у него был секс с парнем. Вариант, при котором у него был секс с «вичовым» парнем звучал ещё хуже. Такое на этом свете он мог сказать только одному человеку. И, когда терзаться страхами, сомнениями и домыслами стало совсем невыносимо, Лёва нарушил обещание: он рассказал.

Разговор случился через неделю после выписки из больницы: Власовский зашёл к Лёве домой, чтобы забрать свою «Анатомию». Лёва добросовестно её прочитал, особенно про иммунную систему, но учебник оказался старым, семидесятых годов, и о ВИЧ там не было ни слова.

Он пригласил Якова в свою комнату, и, стараясь соблюсти анонимность (как просила тётя Света), начал издалека:

- Слушай, тут такое дело, я знаю одного парня, у которого был секс с парнем, у которого оказался ВИЧ, и теперь этот парень…

- Так, прекращай, - перебил Яков, присаживаясь на Лёвину кровать (тот опять забыл проявить гостеприимство). – Это даже не смешно.

Лёва, который до этого нервно нарезал круги по комнате, замер перед Власовским.

- Что не смешно?

- Вот это твоё: «Я знаю парня, который знает парня, который знает парня». У Шевы был ВИЧ?

Испугавшись его проницательности, Лёва почти взмолился:

- Только никому не говори!

- Не такая уж великая тайна, он же кололся.

- Всё равно никому не говори, я обещал его маме не рассказывать.

- Ладно, мне в общем-то и не с кем обсуждать ВИЧ-инфицированных наркоманов, - согласился Яков. – Так, и что? Ты с ним спал?

Лёва почувствовал себя, как в детстве, когда признавался маме, что изрисовал фломастерами обои на кухне. Тогда он утыкался носом в пол и запинался от стыда.