Лев

Ни одни события его жизни не заставляли прочувствовать это так ярко, как незапертая квартира с теплым чайником.

Он снова выскочил в подъезд – в одной рубашке – и почувствовал: холодно. Очень холодно, почти как на улице. Но подъездную дверь он только что захлопнул сам, значит… Холод шёл сверху.

«Крыша открыта», – тут же догадался он.

Ох, какая же дерьмовая догадка. Он преодолел три лестничных пролёта, как во сне – сам не помнил, как сделал это. Чем выше поднимался, тем холоднее становилось. Замерев перед лестницей на крышу – дверь была приоткрыта – он подумал: «Хоть бы они ещё были там» и решительно поднялся.

Сначала он никого не увидел, и первое, что захотелось: сигануть с крыши следом. Но потом он взял себя в руки и начал мыслить трезво: следом – это куда? Он никого не видел внизу – никто у подножия дома не лежал. Может, с обратной стороны? Но они проезжали там на такси – он, конечно, не присматривался, но случись такое – тут бы уже была и скорая, и толпы зевак. В воздухе же они не могли раствориться! Значит, либо они вообще не здесь и крыша открыта по другим причинам, либо…

Они здесь. Он увидел их издалека, в другом конце дома – Слава сидел, притаившись за парапетом крыши, и держал на руках спящего Мики. Лев заторопился к нему, побежал, чем сразу же привлек к себе Славино внимание. Он думал, что сейчас поговорит с ним, успокоит, убедит вернуться домой, но Слава вскочил на ноги, удерживая Мики, и прислонился к парапету, будто вот-вот готовый на него забраться. Лев затормозил, не веря тому, что происходит.

- Уйди, – попросил Слава. – Всё равно не отговоришь.

Он казался очень спокойным – слишком спокойным для человека с такой затеей. Было видно, что он замерз: руки, выглядывающие из-под коротких рукавов футболки, покрылись гусиной кожи, зубы стучали. Мики был одет в пижаму с Лунтиком – тоже, наверное, продрог.

- Его-то за что? – просто спросил Лев.

- А куда его?

- Оставил бы маме.

- Она тупая, - резко ответил Слава.

- Такая тупая, что лучше смерть?

Лев чувствовал, как его колотит – не от холода, а от страха. Он не понимал, что говорить. Может, надо отговаривать? Уговаривать? Умолять? Угрожать? Он не знал. Ему казалось, он говорит не о том, но всё равно говорил.

- Думаешь, Юля такого будущего хотела для Мики, когда оставляла его с тобой?

- А я больше не могу жить! – Слава говорил с ним, но смотрел всё время в сторону.

- Но он-то может. Оставь его.

- Без меня он пропадёт.

- Не пропадёт. Я прослежу.

- Ты? – недоверчиво переспросил Слава.

- Да. Хочешь, он останется со мной?

Слава долго молчал, сверля взглядом Льва. А тому казалось, что он говорит с чужим человеком – Слава выглядел безумно, смотрел безумно, часто моргал, покачивался из стороны в сторону.

- Не врёшь? – наконец спросил он.

- Не вру, - заверил Лев. – Я о нём позабочусь.