Лев

И Лёву странно царапнула эта насмешка в тоне Камы: сам подсадил, а теперь нос воротит.

- Я никого не знаю умнее тебя, - сообщил Кама со сладкой улыбочкой, почти подлизываясь. – Как у тебя с химией в школе? Нормально?

Лёва помотал головой:

- Спасибо за предложение, но нет.

Кама перешел к аргументам:

- Это же не для себя, а на продажу. Бабки огромные. Будем делить пополам.

- Нет, я же сказал.

- Почему нет?

- Потому что это плохо, Кама! – воскликнул Лёва совсем по-детски. – Это наркотики, уголовщина и… И вообще!

Под «и вообще» он имел в виду: «Мой лучший друг, в которого я влюблен с детского сада, без которого я не представляю собственной жизни, уже второй год морально и физически разлагается от зависимости, а ты хочешь, чтобы я начал потворствовать деятельности, которая его убивает». Но Лёва конечно это только почувствовал – сформулировать не получилось даже в собственной голове. Слишком сильное признание, слишком страшные слова: «влюблен», «не представляю жизни»…

Кама, читая его, как открытую книгу, сочувственно спросил:

- Из-за Шевы?

Насупившись, Лёва буркнул:

- Причём здесь Шева?

Кама пожал плечами:

- Что бы там ни было, а он до тебя в любом случае не дотягивает.

- Что бы там ни было? – насторожился Лёва.

Кама, не переставая улыбаться, кивнул.

Лёва нахмурился:

- А что там может быть?

- Сам знаешь.

На Лёву нахлынул удушливый стыд: неужели так сильно заметно, какой он на самом деле? Но за стыдом пришла противная тревога: если Кама всё про него понял, что теперь будет?"

"Кама говорил негромко, мягко, даже доверительно, и смотрел на Лёву почти с мольбой в глазах, будто ему действительно так сильно нужна его помощь. И от этого Лёва начинал чувствовать к нему расположение: такой взрослый, опасный, независимый Кама не грозит, не шантажирует, не требует, а просит и подлизывается к нему, к Лёве. И ему даже всё равно, что он, Лёва, голубой, Кама всё равно с ним вежлив и обходителен.

И тут же Лёву кольнула догадка: вежливость и обходительность продлится не долго. Сейчас он ещё раз скажет «нет» и Кама начнёт свой шантаж: «А я тогда всем расскажу…».

Но кто ему поверит? Можно подумать, против Лёвы есть какой-то компромат. Да даже если все его мысли записать на кассету и прокрутить на радиостанции, едва ли из них можно будет вычленить хотя бы одно доказательство: так сильно он запрещает себе об этом думать.

- Нет, Кама, - твёрдо повторил Лев. – Я не буду тебе помогать.

Лёва ждал: «Вот сейчас, вот сейчас он скажет…».

Но Кама неожиданно легко согласился:

- Ладно.

Лёва удивленно вскинул взгляд: ладно? Ладно и всё?

- Я не хочу с тобой ссориться, ты умный парень, – продолжил Кама. – Так что… Заходи к нам. Как раньше.

И он протянул руку. Лёва посмотрел на его напряженную смуглую ладонь и сунул руки в карманы.