3
0Но прежде, чем мой мозг осознал этот факт, я уже проглотила жидкость. И только когда у меня закружилась голова, я сопоставила одно с другим.
Это был отвар горной верданы! Такой же, каким отравили принца Вегарда! И как я сразу этого не поняла? Как не различила ее тонкий, но всё-таки ощутимый аромат?
Я выпила не весь отвар из склянки. Наверно, треть, не больше. Но даже этого могло оказаться достаточно.
Я бросилась к столу, на котором стоял кувшин с теплой водой. Высыпала в него соль из солонки, взболтала и принялась пить. Пила много, жадно. Столько, сколько смогла. И тошнота подступила к горлу уже через пару минут. Я едва успела добежать до тазика, что был предназначен для умывания и стоял в другой комнате.
Содержимое желудка вышло наружу, и я снова поднесла ко рту кувшин с соленой водой. Пить, пить, как можно больше. Но этой меры могло оказаться недостаточно.
Мне следовало позвать лекаря. Но я боялась это сделать. Кто знает, на чьей он был стороне. Ведь это он принес мне склянку с отваром верданы.
И хотя я была почти уверена, что доктор был ни в чём не виноват, рисковать я не хотела. И позвать его величество я тоже не могла. Что, если всё делалось именно по его приказу? Я не хотела в это верить, но кто знает, на что он был готов пойти, чтобы скрыть правду? Речь шла не только о благополучии Элины, но и о мире с Нерландией. Тут интересы личные так тесно переплетались с государственными, что Матиас и как отец, и как король мог принять слишком жесткое решение.
Но я надеялась, что он всё-таки был тут ни при чем. Элина могла подстроить всё и сама. Если именно она была убийцей принца Вегарда, то у нее был запас верданы, и она умела обращаться с этой травой. И наверняка она смогла бы отвлечь внимание доктора, чтобы заменить одну склянку на другую. Ведь она знала, что после нее он пойдет ко мне, чтобы дать мне тот же самый отвар, что давал и ей.
— Ваше высочество, что с вами? — охнула моя новая горничная, появившись на пороге и увидев меня сидящей на полу. — Я побегу за лекарем!
— Стой! — я выкрикнула это с трудом. И мне потребовались несколько мгновений, чтобы собраться с силами. — Ты должна привести сюда не лекаря, а короля Нерландии. Ты поняла меня? И если ты встретишь кого-то по дороге, то ты не должна говорить, куда идешь. Скажи, что я послала тебя на кухню за молоком.
— Как скажете, ваше высочество, — пролепетала она. — Но только я думаю…
Что она думает, сказать она не осмелилась. После того, как я бросила в ее сторону гневный взгляд, она мигом исчезла.
А я почти ползком добралась до кровати. Голова кружилась, мне было трудно дышать. И я лишь надеялась, что Эйнар придет до того, как я лишусь сознания. Мне хотелось сказать ему о своих подозрениях. Только ему. Потому что никому, кроме него, доверять я уже не могла.
