3
0Вот только сделать тогда будет ничего уже нельзя. И рано или поздно эти сомнения сведут вас с ума.
Я подошла к дверям, и уже когда взялась за ручку, услышала громкое:
– Ваше высочество, постойте!
Глава 24. Эйнар
Я не знал, почему всё-таки я ее остановил. Может быть, потому что в глубине души я сам был вовсе не так уверен, как хотел показать? Или потому, что смерть Вегарда от рук какой-то служанки казалась слишком бесславным концом?
Но как минимум в одном эта белобрысая девица была права – мы должны были во всём разобраться. Это нужно было и нам самим, и, возможно, Вегарду. Я должен был знать, что отомстил именно тому, кто этого заслуживал.
– Почему вы думаете, что ваша горничная не виновата?
Принцесс остановилась, отпустила ручку двери, за которую уже было взялась, развернулась.
– Я знаю ее уже много лет, ваше величество. Она хорошая девушка.
Я усмехнулся:
– Это не довод, ваше величество. Множество хороших людей в определенных обстоятельствах вполне могут пойти на преступление. Но я всё-таки хотел бы, чтобы вы рассказали мне про нее.
Принцесса снова опустилась в кресло, а я сел в то, которое стояло по другую сторону камина. И хотя мне было жарко и ужасно хотелось расстегнуть камзол или отойти к окну, где было прохладнее, я посчитал, что именно с этого места мне удобнее будет следить за выражением лица ее высочества – чтобы понять, не пытается ли она лгать.
– Ее зовут Лотта, ваше величество, – начала она. – Она попала во дворец, когда ей было одиннадцать. Родители, с которыми она жила в деревне, умерли от чумы, и тетя отправила ее в город на поиски работы. Ее наняли к нам на кухню посудомойкой. Потом она стала помогать швеям во дворце и наконец через три года стала моей горничной. Она добрая, спокойная, услужливая девушка, и я никогда не слыхала, чтобы на нее кто-то жаловался.
– Что у нее было с моим сыном? – спросил я.
Ее высочество густо покраснела и ответила не сразу, должно быть, подбирала слова.
– Лотта вечером несла мне молоко с кухни. Его высочество увидел ее в коридоре, когда она проходила мимо его комнаты. Он сказал, что тоже хочет молока перед сном, и попросил оставить поднос с кружкой и печеньем у него на столе. А когда Лотта зашла к нему в комнату, он запер дверь и попытался овладеть ею силой, – эту фразу она произнесла, низко опустив голову.
– Силой? – удивился я. – Мне казалось, что мой сын был достаточно красив и знатен, чтобы не принуждать никого согревать его постель. Женщины и без того не оставляли его без внимания.
Теперь щеки ее высочества просто полыхали. С моей стороны было просто неприлично поднимать такую тему в разговоре с незамужней девицей, но без этого было не обойтись. И в конце концов она сама настояла на этой беседе.
