Ледяное сердце Элленхейма (СИ)

Но прошу тебя, не сердись! Я собиралась рассказать тебе всё именно в Элленхейме! Это было слишком важно для меня!

Она села рядом с ним, взяла меня за руку.

— Значит, старая королева права, и Элленхейм сбросил с себя ледяное заклятье именно потому, что в Нерландию приехала ты?

— Наверно, так. Ты разве этому не рад?

Я не хотел показывать, что уже перестал на нее сердиться, но улыбка выдала меня.

— Рад. Ты даже не представляешь, как. А еще я рад тому, что больше мне не нужно будет искать ребенка Эрлунгов и думать о том, что мне придется передать ему корону. Потому что этот ребенок корону уже получил.

Кайса рассмеялась вместе со мной.

А потом мы рука об руку пошли в зал, где ждала нас королева Катарина.

Кайса

Я много лет ненавидела эту женщину и мечтала ей отомстить. Я мечтала, что однажды приеду в Нерландию и сделаю то, чего не смогли сделать ее лучшие нерландские маги — я расколдую Элленхейм. И тогда и старая королева, и ее подданные поймут, чего они лишились, прогнав из своей страны мою мать. И когда они осознают это, я гордо вернусь в Терцию, оставив их кусать локти от досады. А возможно, скажу Катарине еще несколько жестоких фраз — чтобы обидеть не только действием, но еще и словами.

Но когда я вошла в зал и увидела старую слабую женщину, глаза которой были красны от слёз, а руки тряслись от волнения, то мои прежние желания исчезли без следа. Эйнар был прав — она уже заплатила за свою ошибку. И сама никогда себя не простит.

А мне следовало простить ее — и за себя, и за маму. Чтобы начать всё с чистого листа, без груза прежних обид и ненависти. Чтобы сделать счастливым Эйнара и стать счастливой самой. И править Нерландией так, как ею правил мой отец. И заслужить любовь и уважение подданых.

— Герцог Орхус уже сказал мне, что я ошиблась! — голос старой королевы звучал так тихо, что мне пришлось прислушиваться, чтобы разобрать слова. — Прости, что снова побеспокоила тебя. Ты был прав — я тешила себя несбыточными надеждами. Я так хотела увидеть своего внука и попросить у него прощения. Но я уже поняла, что это невозможно.

Эйнар сделал шаг в ее сторону, но она взмахом руки остановила его. А потом пошла прочь — худенькая, с опущенными плечами, совершенно седая.

— Я простила тебя, … бабушка! — крикнула я ей вслед.

Она охнула, но даже не смогла обернуться — так и рухнула на пол там, где застигли ее мои слова.

Я бросилась к ней, а Эйнар побежал за слугами, магами, докторами.

Она лежала на полу, а я сжимала ее руку, пытаясь прощупать бьющуюся на запястье жилку. И молилась о том, чтобы она не покинула этот мир в тот день, когда мы только-только обрели друг друга. Я ненавидела ее столько лет, а теперь боялась потерять.

Эпилог

Нашего первенца мы назвали Асмандом — в честь моего отца.