1
0Карета мягко остановилась, и кучер, словно догадываясь, что происходит внутри, деликатно постучал по дверце. Я мгновенно отпрянула от Рауля и стыдливо поправила съехавший вниз ворот платья, из которого грозно норовили выскочить мои женские прелести.Рауль улыбался. Ему, казалось, нравилось наблюдать за тем, как я смущаюсь и робею перед ним.
— Ты невероятно красивая, Бель, — шепнул он, поймав пальцами мой подбородок. — Ты даже не догадываешься, сколько раз я представлял себе это похищение. Порой, сходя с ума от отчаянья, подъезжал к дому твоего отца и наблюдал, как ты сидишь на подоконнике в своей комнате и пьёшь горячий шоколад, глядя на улицу. Моё личное наваждение. Много позже я понял, что нашел истинную. Ты только моя, Бель.
Улыбнувшись, я нерешительно провела пальчиками по его щеке. Рауль просиял, и над его бровями на мгновение обозначилась черная чешуя...Стук в дверцу кареты повторился.
— Думаю, жрец не может ждать всю ночь, — отпустив подбородок, жених сграбастал мою ладонь и мягко жал её. — Ты готова стать Анабель Хелиодоро, любовь моя?
Я лишь кивнула...
...В храме оказалось светлее, чем я могла предположить. Всюду горели высокие толстые свечи. У статуй богов ворох цветов, оставленных здесь ещё днем молящимися. Они благоухали, наполняя воздух дивным ароматом. К центральному алтарю вела дорожка, выложенная из лепестков роз. Мне было так жаль наступать на них. Но я шла вперёд, следуя за своим лордом Волком.
Тихо зазвучала волшебная мелодия. Источник её отыскался не сразу — шкатулка, которую полный седобородый жрец оставил у дальнего окна.Всё происходящее, казалось, мне сказочно прекрасным.
Жрец, облаченный в белые одеяния, запел. На удивление чарующий мужской голос, так неподходящий образу этого старца. Но он пел, вознося молитву богине матери, покровительнице брака и семьи. За спиной пожилого мужчины сами по себе вспыхивали свечи, намекая на то, что богиня услышала своего слугу.
Сжав мои пальчики, Рауль протянул наши сплетенные ладони над алтарем. Поймав мой взгляд, он предвкушающе улыбнулся, будто затеял нечто необычное. Дождавшись, когда жрец кивнет, он громко произнес:"
"— Я Рауль Хелиодоро граф Наварро признаю тебя Анабель Лакруа виконтесса Лодоса своей истинной. Единственной. Той, что вызывает пламя в сердце дракона и зовется его душой. Клянусь, что сердце моё отныне принадлежит тебе и будет так, пока оно бьется.
Эта была странная клятва. Я и раньше была в храмах и слышала, что говорят жених и невеста у этого самого белоснежного камня, но это были иные слова.
Совсем.
Ничего не происходило. Жрец прищурился, и тут наши запястья окутало золотое пламя. Оно возникло из ниоткуда и, не причиняя боли, через несколько бесконечно прекрасных секунд исчезло.
