2
0Выдвинув второй стул, присела.
В комнате повисло молчание.
У меня было ощущение, что чему-то приходит конец. Закрывается некая важная глава моей жизни. Что завтра будет уже иным. Подумать только, я прожила во дворце не так уж и много, а ощущение будто жизнь здесь прошла.
Странно и необычно, а ещё чуточку грустно.
— Все будет хорошо, Бель, — тихо произнесла Люси, как будто зная, что я чувствую.
— Не будет, — я покачала головой. — Я ведь правда в него влюбилась. Сама не поняла, как. Вот он стоит в сторожке привратников и смотрит на меня с улыбкой. Идет за нами по коридору и делает вид, что тоже увидел что-то интересное в окне, — уголки моих губ приподнялись. — Я танцую с ним на занятиях танцмейстера. Ему больно, я это вижу, но он делает вид, что это не так. Его руки такие теплые, Люси, а в глазах смешинки. А ещё нежность. На меня никто так никогда не смотрел. И вряд ли уже когда-нибудь посмотрит. Наша первая партия в шахматы и... поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй. Мне в тот момент так хотелось сказать ему ""да"". Но как я могла через обман?! Я ведь не Мирабель Гимера, а Анабель Лакруа. Всё изначально было построено на лжи. И обманывал не только он, но и я, выдавая себя за другую. — Люси внимательно слушала меня, не перебивая, а я так хотела выплеснуть всю ту боль, что не давала покоя. — Я не знала, что будет так больно. Что простое, казалось бы, увлечение перерастет в нечто большее. Как мне жить с этим дальше, Люси?
— Почему же ты его не простила? — на её лице было столько неподдельного соучастия. — Почему не призналась в своих чувствах? Он проклятийник, девочка. Порой им приходится касаться тех, на кого они насылают свои чары. Проклятье на действие — прикосновения к рукам или даже ногам, если магу нужно, чтобы жертва привела его куда надо. Прикосновения губами — чтобы ему все рассказали без утайки. Я понимаю, как это выглядело со стороны.
— Да, он касался её губами, — я неприлично шмыгнула носом.
— Выведывал её тайны, — закивала Люси. — Прости его и прими.
— Ты не понимаешь, милая, я Анабель Лакруа, — сжав ладони в кулак, была вынуждена признаться: — Я лгунья, Люси! Я! Кем бы ни был в прошлом мой отец, но сейчас он — Ночной король. Хозяин самых неприличных и злачных заведений столицы. Король воров. А я — Леди Лиса. И последнее, что я сделала перед тем, как попасть сюда — своровала часы у капитана городской гвардейской службы. Как вам такая невеста? Представляю, что обо мне подумает Рауль, когда узнает... Вернее, если узнает.
— О боги, дитя, — Люси нахмурилась, — зачем же тебе понадобились часы этого усатого проходимца?
Я тихо засмеялась. Да уж действительно усатый проходимец, иначе и не назовешь."
"— Папа затеял разговор. Серьезный.
