3
0И он хорош!Зачем было морочить мне голову? Прямо говорить, что мне необязательно участвовать в демонстрации дара! Для чего?
«Чтобы выиграла она?!» — внезапная мысль заставила и вовсе затаить дыхание.
Нет, я затрясла головой. Он помог мне. Дал погремушку. Да сначала не желал, но выручил же.
Меня явно несло не туда. В гневе нельзя мыслить здраво. Папа всегда говорил: эмоции — плохой советчик. Они искажают реальность и делают нас уязвимыми.
Что же. Де Морбэ мне враг — это ясно понятно.
Но кто же мне Рауль Хелиодоро? А вот это я выясню путем банального шпионажа. Какой у нас там конкурс после представления графства?Охота? Что же, у меня будет собственный «кабанчик», за которым я устрою наблюдение в естественной среде. Почувствую себя юным натуралистом, так сказать!
Кивнув, соглашаясь сама с собой, удивленно выглянула на улицу — да мы уже подъехали к ресторану!
Оставив мысли об этом изменщике, дождалась, пока кучер остановит карету и, распахнув дверь, не выдвигая ступеньки, выскочила наружу сама. Ловко спрыгнув на вымощенную булыжником площадь, бегло осмотрелась и, приподняв подол скромного платья, понеслась в сторону ресторана. Но у дверей была вынуждена остановиться.
— Леди, вам сюда нельзя, — огромный амбал вырос на моём пути и загородил вход."
"— А ну, убрался с глаз моих, — рявкнула, уперев руку в бок. — Я Анабель Лакруа, никто не смеет не впускать меня в моё же заведение. Ты понял, идиот?
Ну, блефовала немного. Заведение, положим, отца, но я ведь пока что единственная наследница. А в остальном в своем праве.Амбал странно сконфузился и, кажется, не знал, что ему делать.
— Немедленно позови шефа Хаусье, — рявкнула ещё строже.Просто в таких местах и с таким контингентом по-другому разговаривать было просто нельзя, а порой даже опасно. Такие только язык грубости и власти понимают.
— Леди?
— Да какая я тебе леди! Сказала — зови шефа! И пошел вон — ты уволен! А отцу расскажу, так вообще вали из столицы. Здесь тебе больше работы нет...
Охранник покраснел, разинул рот, но не успел произнести ни слова.
— Леди Лакруа, — из полумрака парадной показался тщедушный разодетый мужичок, чьего имени я даже не знала, но помнила — он здесь вроде как за управляющего. — Какая честь! А ваш батюшка?
— Я сегодня одна, — высокомерно задрав нос, всё ещё буравила взглядом уже побелевшего с перепугу охранника. — У меня дело к нашему повару. А этот давно здесь?
— О, леди, не серчайте. Он здесь, чтобы отсеивать нежеланных посетителей...
— И чем это я вам нежеланная? — вот теперь я уперла обе руки в бока.
— Что вы... что вы..., — разодетый по последней моде дрыщ засуетился. — Самая желанная! Это праздник для нас, когда вы появляетесь. Первая невеста столицы.
