Леди Валентайн

Боль вероятной потери оказалась настолько сильной, что полыхнувшему следом гневу едва удалось справиться с ней. Даже сейчас я ощущала холодные пальцы тоски, которые в тот момент сжали мое горло, душа и убивая.

Сейчас, находясь на руках капитана, я едва сдерживала слезы облегчения. Он жив, рядом, с ним всё в порядке. Точно?

Распахнула глаза, впиваясь взглядом в Теодора. Всё-таки живой. И несмотря на размазанную по лицу кровь и общее потрепанное состояние все такой же магнетически притягательный и красивый.

Внезапно накатило острое желание поцеловать его, а потом раздеть и тщательным образом проверить — нет ли каких-нибудь повреждений.

Эта мысль заставила меня сначала замереть, а потом заерзать.

— Что такое? — спросил Теодор, глянув на меня.

— Ты, наверное, ранен, — тихо ответила я. — Тебе нельзя носить тяжести.

— Тяжести? — Эллингтон весело хмыкнул. — Эту тяжесть я готов носить на руках всю жизнь, — сказал он и мельком глянул на меня перед тем, как ногой открыть дверь в комнату.

— И все же, — заупрямилась я, ощущая, как внутри что-то странно дергает от мысли, что капитан может быть ранен, что он, возможно, в данный момент терпит боль.

— Со мной все в порядке, — заверил меня Эллингтон, аккуратно ставя перед кроватью. — Ложись. Сейчас принесут поесть. Я пришлю лекаря. Я… Мне нужно идти.

— Да, — я кивнула, а потом качнулась вперед.

Теодор мгновенно обнял меня.

— Тебе плохо? — забеспокоился он, рассматривая мое лицо.

Вместо ответа я потянулась к его губам. Мне немедленно нужно было подтверждение того, что с ним все в порядке и почему-то мой утомленный недавними событиями разум решил, что поцелуй — самая лучшая идея.

Теодор замер на короткий миг, а потом крепко обнял меня, накрывая мои губы своими губами.

Он целовал жадно, словно боялся, что в следующий миг я исчезну, растворюсь и оставлю его одного. Я отвечала ему взаимностью, вкладывая в поцелуй всю свою радость, которую я испытала, когда поняла, что с ним все хорошо. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, заставляя меня задыхаться. Низ живота горел, а в душе бушевала такая буря из эмоций, что я едва могла понять, что именно я чувствую."

"Кажется, Теодор тоже за меня испугался. Об этом кричало все его тело.

Он сжимал меня столь крепко, будто хотел слиться со мной воедино, вобрать меня всю в себя, тем самым спрятав от этого мира. В поцелуе чувствовалось не простое желание, а нечто намного больше. Обжигающая страсть смешивалась с горячей и щемящей нежностью.

От обуревавших меня чувств я и сама едва дышала, забыв о своей привычной рациональности и сдержанности. Вскоре я поняла, что нечто подобное я испытывала в своей прошлой жизни в далекой юности. Только сейчас, как мне кажется, все намного сильнее и ярче.