Леди Валентайн

Что я могу сказать, сам виноват.

ГЛАВА 11

Через несколько дней после инцидента стало известно, что король слег. Лекари, способные в считанные минуты вылечить практически все, только разводили руками и качали головами, утверждая, что болезнь короля не простая.

Откровенно говоря, первое время я даже опасалась, что в недуге правителя обвинят меня. Но, к моему облегчению, никто не торопился арестовывать меня и кидать в заточение. Постоянно волноваться я не привыкла, поэтому вскоре решила, что «чему быть, того не миновать», и успокоилась. Много позже я узнала, что короля подкосил стремительный отток магических сил, длившийся в течение нескольких недель.

— Значит, вы попросили короля перекинуть узы контракта на вас? — спросила я, рассматривая свои руки, лежащие поверх одеяла.

Этот разговор происходил на следующий день после инцидента.

— Верно, миледи, — капитан кивнул и слегка наклонился вперед, подхватывая мою левую кисть и осторожно сжимая ее.

Я перевела взгляд, любуясь, как контрастно смотрится моя небольшая рука в слегка загоревшей и крупной ладони Теодора.

Получается, что магия (а мне кажется, это была именно она) после разрыва нити не просто так показывала мне Теодора и спрашивала моего мнения. Интересно, а если бы я не согласилась, что тогда случилось бы? Скорее всего, узы просто не закрепились бы. И все решили бы, что на то воля магии.

— А мистер Ботрайт? — задала я вопрос, поднимая взгляд на Эллингтона.

Он едва заметно нахмурился, словно ему совершенно не хотелось в данный момент говорить о моем прошлом женихе.

— Его здоровье было всё-таки слишком слабым, чтобы пережить такую нагрузку на магическое поле. Оно и так было нестабильным, а разрыв уз дестабилизировал его еще сильнее. Если бы не это, то Ботрайт прожил бы еще довольно долго, а так… — нехотя ответил он, — откат от магии убил его.

Я вздохнула. Было ли мне жаль Ботрайта? Честно говоря, я не знаю. Он был и остается для меня совершенно чужим человеком. Я видела его всего лишь раз. Конечно, я могу сказать, что мне дико жаль, что меня печалит его смерть, но мне не хочется врать — ничего подобного я не чувствую.

— И король пошел на это? — спросила спустя несколько тягостных минут, наполненных молчанием.

Эллингтон немного неуверенно глянул на меня. Казалось, что он не знает: стоит ли мне о чем-то говорить или же лучше промолчать. Поколебавшись немного, он всё-таки заговорил:

— Ботрайт больше не был полезен для Соулдрема, поэтому его величество легко пошел на это.

В груди на мгновение все сжалось.