Лапочка

- Ну что же, - развел руками Байер, и бросив на меня взгляд, добавил: - значит будем разговаривать.

Мы прошли в глубь, к привязанному к стулу Анросову. Он был слегка помят, но радости этого мне не приносило. «Слегка», не означает что он избит, а мне бы хотелось, чтобы на его теле не осталось живого места, как он сделал с моей девочкой.

- Примет, малыш, - скривился Дамир, насмешливо обращаясь к малолетке. – Говорят, ты хотел со мной поговорить?

- Дамир Тимурович, можно я одну секунду? – и не дожидаясь ответа, порывисто бросился на на Павла, кулаком ударяя его по ребрам!

- Ааа, сука, больно! – заорал он, согнувшись пополам насколько это было возможным из-за скованных движений от перевязок.

- Больно тебе, падла? Отчего больно? Я лишь один раз тебе въ*бал! Ты должен радоваться, что я с тобой еще нежничаю! А Ангелике было не больно, ты как думаешь? Беззащитной девушке совсем не больно? Откуда эта мода взялась, обижать тех, кто не в силах за себя постоять? Чего же ты ко мне не пришел с разборками, чего спрятался за юбки моей бывшей и ее матери. Совсем считаешь себя тряпкой? Ты жалкий трус, не способный разобраться с мужчиной, и готовый только тягаться с женщинами, потому что они слабее тебя, и не в силах дать в морду. Или ты думал, что Ангелике приятно было, когда ты ее избивал, или приятно было после, когда она не могла прийти в себя? А хочешь, я доставлю тебе такое же удовольствие? Только ты у меня падла в собственной крови захлебнешься!

- Булат, ну что ты так пугаешь мальчика? – хмыкнул Дамир, обращаясь с иронией, и в тоже время пытаясь меня немного успокоить. – Он же еще совсем ребенок, а детками надо вежливо, по-доброму, с лаской. Ему же всего лишь двадцать, а в этом возрасте мужчины такие глупые и неразборчивые. Они порой совсем не понимают, что делают, так надо же им все доходчиво пояснить. Правда, Павел?

- Да я ничего не делал, - заорал он, а в его глазах был страх, и истерика. Думал он сейчас разревется, как девчонка, но нет, пока держался. – Не делал я ничего не делал! Она сама ныла вечно в универе, чтобы я ее оттрахал!

- Да ты что щенок, совсем ах*ел? – как зверь зарычал Дамира и с размаху вмазал Анросову по челюсти. – Ты гнида смеешь мне в таком тоне говорить о моей дочери? Да ты знаешь, что я с тобой сделаю, маразматик? Если я захочу, тебя по кругу пустят, зелень пушистая!

- Ничего, главное, что я вашу дочку по кругу уже пустил. Хорошая девочка, строптивая!

- Что ты сказал?

- Дамир! Не верьте, он врет!

- Уверен? – переспросил мужчина, в глазах которого читался гнев.

- Более чем, - вспомнил рассказ Лапочки, и был уверен, она бы не стала мне врать. Только не о таком. – Лика отказала ему, за что он и избивал ее.

- Да врет она все. Не отказала, дешевая сука.

- Закрой рот, гнида! – заорал уже я, едва сдерживая себя, чтобы не забить его до смерти.