12
0Перед ней стояла Дуся – постаревшая подруга детства Авдотья Бубенцова, с которой Тата поссорилась сорок лет назад, да так ее и не простила. Подлость не перестает быть подлостью, сколько бы лет ни прошло.
– Узнала, – констатировала Дуся, – в дом пустишь? Поговорить надо.
– О чем? – сурово спросила Тата. Характер у нее был не сахар, да и не собиралась она с Дусей любезничать. – Вроде бы все давно переговорено.
– Значит, есть о чем, раз пришла, – прошипела Дуся. – Думаешь, мне это приятно – смотреть на тебя, как на живое напоминание моей вины? Столько лет прошло, а ты нет, не простила.
– Так ведь и ты себя не простила, Дуся, – спокойно сказала Тата, шагнула через порог и махнула рукой, приглашая гостью в дом, – иначе ни о чем бы я тебе не напоминала, кроме как о юности. Ладно, заходи, раз пришла. Делить нам с тобой нечего. Чаю будешь?
– Бабулечка, я хочу чаю, – запросила вдруг Машенька. – Ты мне еще с утра пенок от клубничного варенья обещала. А обедать скоро будем?
– Когда мама придет с работы, а чаю сейчас налью.
– Нет, не надо чаю! – воскликнула Дуся. – Тата, пусть девочка твоя на улице пока побудет, разговор у меня к тебе нелегкий, для детских ушей не предназначен.
– Вот что, Маша, пенки я тебе сейчас в мисочке вынесу и баранки дам, на крылечке съешь, – велела Тата внучке. – А ты, Дуся, проходи уже в дом, что толку столбом стоять. Рассказывай, зачем пришла.
Подруга юности зашла в сени и остановилась, с любопытством рассматривая Татин дом. Богато семья Елисеевых не жила, но и не бедствовала – много работать здесь привыкли. Вот и дом был добротный, чистый и светлый, с уютом обустроенный благодаря золотым Татиным рукам.
– Знаю, дети у тебя, – сказала Дуся тихо. – Внуки. А как вчера расстались. Странно понимать, что целая жизнь порознь прошла.
– Так прошла и прошла, – откликнулась Тата. – Детей у меня двоих бог забрал, четверо сыновей и дочь старшая живы и здоровы, слава богу. А у тебя?
– А я хворая здоровьем оказалась, только одного сына выносить смогла. Он уж взрослый, тоже женатый, внука мне подарил. Мальчонке уже девять лет, шустрый. Муж у меня умер, одна век доживаю. Хорошо, при сыне и его семье, а все – одна-одинешенька.
– Рано нам с тобой век доживать, – усмехнулась Тата. – Немолодые, конечно, но все ж не совсем бабки. Вон, еще София рук не опускает, хотя совсем одна на белом свете осталась, а все равно заказы берет, людей в доме привечает, в церковь ходит. Так что не хорони себя раньше времени, Дуся.
– А ты так к Брянцевым и ходишь? Неужели не прошла любовь за столько-то лет?
– Так и хожу. Любовь не прошла, а уважение еще и выросло. Жалко мне тебя, Дуся, что в свое время ты по глупости и жадности своей от такого подарка в жизни отказалась.
