Кружевное убийство

 – Но как? На такси?

– Я могу вызвать свою машину, – с готовностью предложила Татьяна Алексеевна.

– Я вас отвезу, – спокойно предложил Зимин Снежане. – Собирайтесь и поехали, а вы, дамы, хорошенько заприте дверь, ждите нас и никому не открывайте. Понятно?

– Да, – хором ответили пожилые женщины, а Снежана побежала в свою комнату переодеваться в джинсы и теплый свитер.

Мир вокруг продолжал утрачивать привычные очертания. В этот проклятый год происходили все новые и новые напасти, и взлом старой дачи, как боялась Снежана, был вовсе не худшей из них.

Глава пятая

Место, где располагался загородный дом Машковских, в народе называлось «обкомовские дачи». Зимин много слышал о нем, а вот бывать не приходилось. Конечно, сейчас здесь уже не было той роскоши, которая в семидесятых-восьмидесятых годах прошлого века заставляла говорить об этом месте с придыханием, но основательность, с которой строили дома и благоустраивали участки, по-прежнему чувствовалась. Это Зимин смог оценить с первого взгляда.

Еще одно достоинство дач заключалось в том, что от города сюда можно было доехать минут за пятнадцать-двадцать. Когда-то направление считалось сложным из-за двух переездов, но несколько лет назад был построен виадук, и теперь добираться до дач стало чистым удовольствием.

Новые дома, построенные на участках, купленных у семей бывших «обкомовских» владельцев, здесь тоже были, но и старых, советских дач оставалось достаточно. Именно на такой дом указала Зимину Снежана, когда они въехали в поселок.

– Старая у вас дача, – сказал он, оценив аккуратный, но просторный дом. – Видно, что с историей.

– Папа купил его, когда стало можно, – охотно начала рассказывать Снежана. – У какого-то партийного работника, точно не знаю, у кого – если честно, никогда в этом не разбиралась. Папа всех этих людей знал, потому что бизнес начинал еще в перестройку. Когда этот дом стал нашим, папа запретил его переделывать и перестраивать: сказал, что эти дачи самодостаточны и никакого новодела не потерпят. Тогда я не очень понимала, что он имеет в виду, а сейчас, пожалуй, да. Самое трудное в жизни – достичь гармонии, а тут она есть.

– Согласен, – кивнул Зимин.

Эта женщина ему очень нравилась. Вернее, не очень, а просто нравилась. В ней не было тех качеств, которые он считал отталкивающими: она не навязывалась, не говорила с придыханием, не думала о том, какое впечатление производит, не старалась поймать, поработить или захомутать, не предъявляла требований. Зато была умной и очень проницательной, да и в логике ей не откажешь, а никакое качество Зимин не ценил больше, чем логичность мышления.