Кружевное убийство

Так что получается, крест теперь наш.

– Как это наш? – У Таты от негодования даже голос задрожал. – Разумеется, он не наш, а чужой, и мы просто обязаны его вернуть!

– А Дуся-то права, – задумчиво вступила в разговор Палашка. – Получается, что некому его возвращать. И объяснить, как он у нас оказался, мы все равно не сможем: скажут, что мы его украли.

– Но мы же не крали! – Тата чуть не плакала. – Мы же как лучше хотели!

– Кому ты это теперь докажешь, – мрачно сказала Палашка. – Нет уж, вы как хотите, а я в неприятности влезать не собираюсь.

– А меня папка выпорет, – Дуся все же заплакала. – Татка, ты же знаешь, что он, чуть что, сразу за ремень! Вам-то хорошо, вас отцы пальцем не трогают.

– Девочки, не можем мы просто взять и оставить крест себе. Это чужая вещь, да еще и дорогая очень, – не сдавалась Тата. – Давайте Софии все расскажем, она рассудит, как поступить."

"– Да как же, рассудит она! Полиции расскажет, а значит, нас опрашивать начнут, все и раскроется, Дусю отец выпорет. А если не расскажет, значит, Брянцевы себе этот крест возьмут, а мы ни с чем останемся. Это, между прочим, нечестно! У Петра Степановича была возможность крест заполучить, он сам отказался. Так что крест теперь действительно наш, как будто мы его нашли, – авторитетно заявила Пелагея.

Тата приготовилась возражать, но дверь дома Брянцевых открылась, и на пороге показался Петр Степанович, возвращавшийся в суд.

– Девочки, что же вы тут стоите? Занятие давно началось, Софьюшка вас ждет, а ну бегите быстрее, – доброжелательно сказал он.

Дуся и Палашка, воспользовавшись приглашением, шмыгнули в открытую дверь, а Тата осталась стоять, как зачарованная рассматривая ворсинки на пальто своего божества.

– Что же вы стоите, милая девушка? Поверьте, я не хотел вас обидеть, – в мягком голосе звучали такие ласковые интонации, что Тата вспыхнула, как маков цвет. Выглянув на улицу, Дуся дернула ее за руку и втащила в дом. Дверь с мягким стуком захлопнулась за спиной.

Сейчас Тата снова вспыхнула, вспоминая серые глаза Петра Степановича, смотрящие, казалось, прямо ей в сердце.

– Ты что, Тата? – ласково спросила София. – Напугала я тебя рассказом про лихих людей? Не переживай, все утрясется, разумеется. Мы ничего ни про какие кресты не знаем, а уж вы, девочки, тут совсем ни при чем. Беды не будет.

Ох как хотелось Тате прямо сейчас рассказать Софии правду, поделиться, что они очень даже при чем, поведать, где они с подружками спрятали крест! Но немота сковала ей рот, и Тата молчала, не в силах вымолвить ни слова. Больше всего на свете она боялась, что учительница и мастерица разочаруется в ней, Тате Макаровой.