Кружевное убийство

Обычные заказы были рутинными, не оставляющими простора для творчества. А тут… Кружево под старину она действительно никогда не плела.

– Ма-а-ам, – позвала Снежана, едва вернувшись в квартиру, – ты помнишь, где у нас хранятся старые сколки?

– Насколько старые? – поинтересовалась мать, стоя на пороге кухни. Ну да, она готовила ужин. Ее жажду творчества теперь удовлетворяла только кулинария, поэтому о борьбе с лишним весом пришлось забыть. – Тебя какая-то конкретная коллекция интересует?

Сколки по маминым коллекциям, тем самым, знаменитым, если не на весь мир, то точно на всю страну, были переплетены в специальные альбомы, которыми мама страшно гордилась и хранила их как зеницу ока в своей спальне.

– Нет, совсем старые. Помнишь, ты мне в детстве показывала коробку, которую тебе когда-то твоя бабушка передала?

– Помню, конечно, а зачем тебе?

– Заказ получила на кружева по старинным узорам, представляешь? Вот, хочу посмотреть, можно ли там чем-нибудь разжиться. Как ты думаешь, они дома или на даче?

– Дома-дома, в стенном шкафу в коридоре посмотри. Я пуховое одеяло весной убирала и точно эту коробку двигала. Еще подумала, что и не нужно, вроде как старье такое, а выбросить жалко. В этих сколках фактически вся история нашей семьи.

– Вот и хорошо, что не выбросила, глядишь, найду. Кстати, пока буду искать нужное для новой клиентки, заодно все переберу, возможно, и другие идеи появятся. Винтаж нынче в моде. А все новое, как известно, хорошо забытое старое.

Быстро переодевшись в домашний костюм и умывшись, Снежана нырнула в недра стенного шкафа. Искомая коробка нашлась довольно быстро. Задвинутая к стенке, она стояла на второй полке снизу, сразу за старинной керосиновой лампой. Сколько Снежана себя помнила, лампой они не пользовались ни разу, да и керосина в доме точно не было.

Вытащив коробку, оказавшуюся неожиданно тяжелой от хранившихся в ней сложенных листов, скрученных свитков и картонных прямоугольников, Снежана отнесла ее в комнату, служившую раньше мастерской для мамы, а теперь ставшую ее рабочим кабинетом, и водрузила на стол.

Узоры на лежавших сверху листах бумаги были просты и довольно неинтересны. Ну да, это те самые первые сколки, по которым она в детстве набивала руку, выплетая снежинки. Затем она вытащила еще несколько листов и засмеялась. Это были ее рисунки с первыми самостоятельно разработанными узорами: смешная вислоухая собака (когда она ее сплела, папа особенно восторгался), пузатая матрешка, лупоглазая стрекоза, принц и принцесса из «Бременских музыкантов».