Кровавые обещания

Вся мебель казалась на диво прочной, сделанной из цельного куска, без очевидных соединений. В этом я убедилась в первый день, когда колотила креслом по стене, но на нем не осталось даже выбоины. Откуда же взялась трещина?

Видимо, я была не единственной, кто швырял это кресло.

В самый первый день, сражаясь с Дмитрием, я побежала за ним с этим креслом. Он вырвал его и швырнул в стену. Больше я не обращала на кресло внимания, решив, что сломать его невозможно. Когда позже пыталась разбить окно, то использовала столик, как предмет более тяжелый. Моей силы оказалось недостаточно, чтобы причинить креслу ущерб, но силы Дмитрия хватило.

Я взяла кресло и ударила им по твердому, как алмаз, стеклу, отчасти надеясь, что, как говорится, смогу одним ударом убить двух зайцев. Ничего подобного. Оба не дрогнули. Тогда я ударила снова. И снова. Вскоре я перестала считать, сколько раз колотила по стеклу. Руки болели; я чувствовала, что оправилась еще не полностью. Это выводило из себя.

В конце концов, после миллиона попыток, я осмотрела кресло и увидела, что трещина стала больше. Открытие придало мне сил. Я больше не обращала внимания на боль в руках.

Спустя долгое время услышала треск – отломилась ножка. Я взяла ее и удивленно оглядела. Разлом оказался не ровным, а расщепленным и острым. Достаточно острым, чтобы послужить колом? Я не была уверена. Зато имела возможность убедиться, что дерево твердое, и, значит, вложив в удар всю силу, я, возможно, смогу пронзить сердце стригоя. Это не убьет его, но ошеломит точно. Успею ли вырваться отсюда? Этого я не знала. Теперь я располагала хоть чем-то.

Я села на постель, приходя в себя после «сражения» с креслом и снова и снова швыряя свой рукотворный кол.

Хорошо. Теперь у меня есть оружие. Но что оно мне дает? Перед моим внутренним взором возникло лицо Дмитрия. Проклятое лицо. Теперь все сомнения в этом отпали. Он – вот цель, которая напрашивалась сама собой, первый, с кем нужно разобраться.

Внезапно дверь открылась, и я настороженно подняла взгляд. Поспешно затолкала сломанное кресло в темный угол, чувствуя, как меня накрывает волна паники. Нет-нет, я еще не готова. Я пока не убедила себя заколоть его…

Это оказалась Инна, как обычно, с подносом в руках и раболепным выражением лица.

Тем не менее быстрый взгляд, который она бросила на меня, полыхал ненавистью. Не знаю, что ее так бесило; я ведь не причинила ей вреда.

Я подошла к ней как бы с намерением осмотреть поднос. Подняв крышку, я увидела бутерброд с ветчиной и картошку фри. Выглядело хорошо – я ведь давно не ела, – но бегущий в крови адреналин вытеснил аппетит на задний план. Я подняла на Инну взгляд, приветливо улыбаясь. Ее глаза буравили меня.

«Никаких колебаний», – всегда повторял Дмитрий."

"Я и не колебалась.