3
0– Они по-прежнему живут вместе? В том же доме?
– Ну да. Я видела книги, о которых ты мне рассказывал. Красивые… но читать их не могла.
– Вот где я впервые заинтересовался американскими вестернами.
– Господи, а мне нравилось над тобой подшучивать из-за этого.
Он засмеялся.
– Да, твои стереотипы о восточноевропейской музыке и обращения ко мне «товарищ»… Много ты сейчас такого там видела?
Я тоже засмеялась.
– «Товарищ» и музыка – этого не было. – Я почти забыла, как часто дразнила его раньше; сейчас это прозвище ему не подходило. – Но в тебе было что-то поистине ковбойское, я имею в виду не кожаный пыльник или…
Я смолкла.
– И потом ты оставила их и поехала в Новосибирск?
– Да. Я поехала с дампирами, с которыми потом охотилась… Они тоже отказники. Правда, я почти раздумала ехать. Твои родные уговаривали меня остаться с ними, и я всерьез подумывала об этом.
Дмитрий поднял кольцо к свету, по его лицу пробежала тень. Он испустил вздох.
– Наверно, так и следовало поступить.
– Они хорошие люди.
– Да. Ты могла быть счастлива с ними, – мягко сказал он.
Он положил кольцо на столик, повернулся ко мне и накрыл своими губами мои. Это был самый нежный, самый сладкий поцелуй, которым он одарил меня, став стригоем, отчего мое потрясение лишь усилилось. Эта нежность, правда, оказалась мимолетной, и спустя несколько мгновений наши поцелуи, как обычно, стали страстными и алчущими. И я чувствовала, что он алчет не только поцелуя – несмотря на то, что недавно поел. Загнав подальше свежее воспоминание о том, каким настоящим он казался во время разговора о родне, я лихорадочно думала, как избежать нового укуса, не вызвав при этом подозрений.
Как только Дмитрий на мгновение оторвался от меня, я выпалила первое, что пришло в голову, опережая его желание продолжить в том же духе.
– На что это похоже?
– О чем ты?
– Поцелуи.
Он нахмурился. Очко в мою пользу. Я сбила с толку не-мертвое создание ночи. Сидни гордилась бы мной.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты говорил, что после пробуждения обостряются все чувства.
"– А-а… – Выражение понимания осветило его лицо. – Вроде того. Мое обоняние гораздо сильнее, чем раньше, и поэтому твои запахи становятся сильнее… запах пота, шампуня в твоих волосах… Ты даже вообразить это не в состоянии. Опьяняющие. И конечно, острее ощущаются вкус, прикосновение…
Он наклонился и снова поцеловал меня. Что-то в его описании вызвало ощущение слабости – в хорошем, приятном смысле. Нет, нет, этого нельзя.
