Он действительно сумел по-настоящему разозлить меня, но я достаточно хорошо владела собой и решила, что не стоит его бить. Вместо этого я попятилась к стене здания.
– Я не собираюсь играть в твои игры. И ты можешь сказать мне, на кого работаешь, потому что в их игры я не собираюсь играть тоже. Как и возвращаться обратно. – Так или иначе, охотясь на Дмитрия или оставшись с его семьей, но я буду в России. – Тебе придется упаковать меня в ящик и отправить туда морем.
Я не опасалась подавать ему новые идеи, не сомневаясь, что он может сделать все, что угодно – если захочет.
Я отступила еще дальше.
– Я ухожу, и ты не остановишь меня. И прекрати шпионить за мной.
Задумчиво сощурившись, Эйб несколько минут внимательно вглядывался в меня. Я почти видела, как колесики всяческих замыслов и интриг крутятся в его голове. Потом он заговорил, так тихо, что я едва расслышала.
– С ними, однако, еще не покончено.
– С кем?
Он кивнул на дверь.
– С Викторией и Роланом.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты знаешь, что я имею в виду. Она думает, что влюблена в него. Он понимает, что завтра утром она вернется в школу. Сегодня ночью у него есть последний шанс, и уж он не упустит его.
Я почувствовала, что задыхаюсь.
– Наверно, я должна пойти и все рассказать ее матери.
– Будет слишком поздно. Она не успеет, завтра Виктория уедет в школу, и он утратит к ней всякий интерес. Что может сделать мать, оказавшись перед свершившимся фактом? Всыпать ей?
Я злилась все больше, главным образом потому, что чувствовала – он прав.
– Прекрасно. Тогда я сама вытащу ее оттуда.
– Нет, не получится. Она хочет, чтобы это произошло.
Я во все глаза смотрела на него.
– Достаточно. Ты, надо полагать, ведешь к чему-то, так давай, не тяни время.
Он улыбнулся, явно довольный моей сообразительностью – или, может, прямотой.
– Если хочешь спасти ее, нужно действовать через него. Через Ролана.
Я усмехнулась.
– Не пойдет. Он оставит ее в покое только в том случае, если я предложу ему себя.
И, эй, дружба дружбой, но не до такой же степени.
– Или если я поговорю с ним.









