Королевская кровь. Книга 9

Еще не касаясь — но шелковые перья крыльев уже щекотали ему живот и грудь, и дышать от знакомого юного запаха было не просто сложно — невозможно. Тротт аккуратно погладил хрупкое плечо, спустился ладонью на живот. Кожа ее казалась обжигающей.

— Я должен подготовить вас, — сипло сказал он, касаясь губами волос. — Чтобы не было больно. Это значит, что мне нужно будет прикасаться к вам… на вашем теле есть места, стимуляция которых позволит организму…

— Я читала… я понимаю ф-физиологию процесса, — проговорила она тоненько. — Д-делайте все, что нужно, п-профессор.

— Тогда, — попросил он тихо, — повернитесь ко мне, Алина.

Она неуверенно качнулась к нему — и при первом же движении Макс мягко развернул ее к себе. Зарылся пальцами в светлые волосы, увидел распахнутые зеленые глаза, приоткрытые губы — и, ослепленный близким совершенным телом, и юной налитостью груди, и трогательными ямками ключиц, притянул ее вплотную, задыхаясь от близости, кожа к коже. И коснулся губами мягких губ.

Как он и думал — жарко и сладко. Как давно он этого хотел.

Принцесса выдохнула, едва уловимо сжавшись. И дышать стало тяжело, почти невозможно — осталось только целовать ее, раздвигая языком губы, вжимая в ложе, чувствуя жар и сладость ее рта. И сдерживаться, сдерживаться, чтобы не напугать.

Его трясло так, что он стискивал зубы. Под руками — гладкая кожа, под губами — ключицы, тонкая шея. Острая юная грудь. Тонкий сливочный вкус кожи. Запах, который он мог бы вдыхать вечно.

Макс ласкал ее языком, спускаясь по животу к бедрам, целовал и гладил так жадно, будто это не ее, а его первый раз был — и задыхался, задыхался от желания, чувствуя, как вздрагивает она под его губами.

От этой дрожи в голове окончательно помутилось, и он задрожал, застонал сам, сжимая ее бедра и целуя уже их. На мгновение приподнялся — увидел ее широко распахнутые глаза, и от их затуманенности его окончательно захлестнула горячая волна, и понесла, заставляя забыть и про самоконтроль, и про осторожность.

Алина лежала, зажмурившись — вся храбрость улетучилась, когда профессор только коснулся ее губ. Принцесса мало что понимала, только сердце колотилось как сумасшедшее, и страшно было посмотреть, что Тротт делает. Она то сжималась, когда он царапал ее щетиной и чувствительно целовал грудь — тогда с губ срывался выдох, и хотелось выгибаться, — то расслаблялась, когда он гладил ее нежно, тягуче, иногда крепко сжимая ладонями. Это было приятно.

Тело отяжелело, дышать становилось все труднее, и она уже несколько раз приоткрывала глаза — и даже неуверенно касалась плеч лорда Макса или его волос. Но ей было очень боязно и непросто — таким шумным было дыхание Тротта, такими настойчивыми становились его губы.