Королевская кровь. Книга 9

Глаза ее были огромными, она молчала и, кажется, боялась даже дышать, чтобы он не передумал, — а Тротт, периодически останавливаясь, чтобы перевести дух или откусить кусок мяса, продолжал говорить. О том, как у Михея после ночи с ее матерью произошел срыв. Как он выпил свою супругу Анну, стал причиной гибели десятков человек, как сражался сам с собой и чуть не уничтожил друзей — и как ему, Максу, пришлось его убить. И что со Стрелковским был заключен договор не сообщать королеве, магсообществу и гражданам страны о реальных событиях в Верхолесье.

Не рассказал Тротт только одного — что в роковую ночь с королевой Ириной Михей был не один. Но это была та тяжесть, которую он, Макс, никогда не переложит на плечи Алины Рудлог, вне зависимости от того, выживут они или нет, удастся вернуться или нет.

Они давно доели. Прогорел костер. Закончился рассказ, и Тротт встал, подхватив тарелки, и направился к озеру их сполоснуть. Когда вернулся, Богуславская продолжала сидеть бледная, задумчивая, глядя в костер и рассеянно шевеля крыльями. Подняла на него печальные глаза.

— Мы ведь не позанимались сегодня, — сказала она вдруг.

— Любопытно на вас действует стресс, — усмехнулся Макс, на всякий случай присаживаясь рядом и не зная, что ожидать от нее. — Вы рыдаете, когда не получаете желаемого, но спокойны сейчас.

Принцесса как-то незаметно подвинулась ближе и положила голову ему на плечо. Погладила его по руке, вздохнула, и Тротт застыл, не отталкивая ее, но и не реагируя на эту вспышку меланхолии.

— Мне грустно, — призналась она. — Мне жаль полковника, хотя я его не знала, и людей, которые погибли… и я рада, что мама не узнала, что это из-за нее произошло. Но больше всего, — она с сочувствием посмотрела на него, — мне жаль вас, лорд Макс. Не представляю, как бы я жила, если бы из-за меня погиб кто-то близкий. Даже если бы другого выхода не было.

Тротт покосился на Алину — лицо ее было очень близко, и она как-то спокойно и по-взрослому смотрела на него. И в том, как она прижималась к нему, не было ничего чувственного — просто желание поддержать. А тот жар, что ощущал он, не имел значения.

— Вам, наверное, очень больно, — проговорила она, заглядывая ему в глаза.

— Много лет прошло, — ответил он тихо. — Отболело.

Сердце сжалось, словно говоря ""и кого ты обманываешь?"".

— Не могло, — возразила принцесса горячо. — У меня маму убили семь лет назад, а мне так больно, будто это было вчера. Просто со временем реже об этом думаешь. Но когда думаешь, это невыносимо. До сих пор.

Она вздохнула, потерлась о его плечо щекой. Макс снова посмотрел на ее макушку, со всей отчетливостью осознавая желание затащить ее к себе на колени, и поднял глаза к небу.