4
0Вместо одного глаза зияла окровавленная глазница, на теле живого места не было от ран и ожогов. Ноги его волочились по полу, но он был в сознании и смотрел на строй тусклым уцелевшим глазом. Берни едва узнал его — это был один из дармонширцев, служивших в Семнадцатом форте и оборонявшихся на засеках.
— Кто здесь брат колдуна? — спросил у него иномирянин. — Кто? Говорить, грязь, и я отпустить тебя. Обещать.
Солдат повернул голову. Задержался на Бернарде, вздохнул несколько раз впалой грудью — и повел взгляд дальше. На него смотрели с жалостью и ужасом. Он несколько раз возвращался взглядом к Берни, но смотрел словно сквозь него. Закрыл уцелевший глаз, сглотнул.
— Его здесь нет, — прошепелявил он с усилием.
— Ты говорить, он есть, — взвизгнул иномирянин. — Здесь все, кто быть в твердыня. Ты смотреть трупы, говорить тоже нет. Смотреть еще. Иначе убить.
Солдата повели — поволокли вдоль строя, останавливая перед каждым пленным. И он все шептал:
— Это не он.
И, когда его поставили перед Берни, тоже устало покачал головой:
— Это не он.
Его провели несколько раз, и он уже просто тяжело дышал и мотал окровавленной головой. Лицо надзирателя становилось все недовольнее, он то орал, требуя смотреть внимательней, то обещал свободу, то раздраженно хлестал плетью по бетонному полу.
Солдата в очередной раз довели до конца строя — и по знаку иномирянина бросили на пол.
— Бесполезный грязь, — презрительно сказал иномирянин, подходя к нему. Солдат лежал лицом вниз, тяжело дыша, — и длинноволосый, склонившись, вытащил из-за пояса нож, поднял за волосы и одним движением перерезал ему горло.
Заверещали охонги, почуяв запах крови. Майор Лариди выругалась по-серенитски. Строй выдохнул, как один организм дернулся вперед, и Берни дернулся тоже — а помощники надзирателя заорали, работая плетьми и заставляя дармонширцев отступать к стене.
— Он врать, — громко сказал длинноволосый, не обращая внимания на бульканье и хрипы умирающего. — Смотреть на него. Вы сказать мне, кто брат колдуна. Или я сейчас убить его. — Он ткнул ножом с кровавыми разводами в коменданта Симерса, и полковника потащили к нему. — Говорить. Брат колдуна выходить. Он умереть, если брат колдуна трус.
Берни отчаянно дергал руками, пытаясь освободиться. Их было здесь несколько сотен на пару десятков иномирян и четверых охонгов — но что они могли сделать, связанные?
Полковник Симерс выпрямился, глядя на строй. Он был бледным — но едва заметно покачал головой.
— Я кормить тебя охонг, — заорал иномирянин. — Потом баба, — Он ткнул пальцем в одну из серениток. — Потом пытать еще баба, — Он махнул плетью в сторону Лариди. — Вы сказать мне.
Строй молчал, и надзиратель повернулся к воротам, свистнул.
