1
0В коридоре так темно, я почему-то перепугалась.
– Птица? – выхватил главное отец. – Залетела в окно, что ли? В коридоре темноты испугалась?
Я прикусила щеку изнутри, чувствуя, как совсем недавно накатывающий страх отступает. Сейчас мне было так неловко и стыдно за свое поведение, что я даже не могла посмотреть отцу в глаза.
Собравшись с мыслями, я быстро и коротко рассказала обо всем. И о странном вороне, и об ощущении постороннего присутствия в темноте.
Вместо того чтобы заверить меня, что все это мне всего лишь почудилось, отец моментально нахмурился, становясь серьезным и собранным.
Оставлять меня одну он не стал. Вместо этого мы с ним отправились к моему брату. Он единственный, кто еще не был женат и оставался с нами в поместье. Остальные давно уже жили отдельно, правда часто бывали у нас.
После моего рассказа Герберт весь подобрался, прямо как отец совсем недавно. С его лица очень быстро пропал любой намек на сонливость.
– Что думаешь? – спросил отец у Герберта, хмуро оглядывая коридор, ведущий от моей комнаты до спальни отца.
Брат поводил рукой по углам, всматриваясь во что-то, а потом нахмурился так, что стало понятно: не все так просто.
– Странное ощущение, – пробормотал он, буквально прилипая к стене. – Будто тут и в самом деле кто-то был... и не был в то же время.
– Как это? – тут же заинтересовался отец. – Думаю, нам нужно взглянуть на эту птицу.
– Сомневаюсь, что она еще там, – Герберт отлип от стены и торопливо зашагал в сторону моей комнаты.
Как брат и сказал – комната была совершенно пуста. Всё выглядело так, словно я только что ее покинула. Разворошенная постель, откинутое едва ли не на пол одеяло, раскрытое окно и натекшая под ним лужа из-за дождя. И ни следа ворона.
– Да, здесь похожее ощущение, только сильнее, – хмуро сказал Герберт, прикасаясь к одеялу и постели. – И оно быстро исчезает. Задержись мы минут на десять – и здесь не осталось бы ни следа.
– Объясни подробнее, – буквально потребовал отец, выглядывая из окна на улицу. Там все еще шел дождь.
Брат немного помолчал, явно собираясь с мыслями, а потом всё-таки заговорил:
– Каждый человек оставляет на предметах и даже просто в воздухе свой след, или это еще можно назвать отпечатком. Чем чаще человек прикасается или каким-либо образом взаимодействует с предметом, тем сильнее этот отпечаток. Например, в этой комнате все буквально искрит от жизненной и магической силы Амелии. И это нормально. Если человек не имеет магической силы, то он все равно оставляет свой след, правда лишенный какой-либо магии.
– Герберт, можно более коротко? – попросил отец, явно теряя терпение. У брата была такая привычка. Если он начинал что-то рассказывать, то как бы слегка увлекался. – Мы теряем время.
