9
0А потом те расправили крылья и заявили свои права.
Правда, ничего излишне провокационного из уст преподавателя так и не прозвучало, но я все равно глядела на него во все глаза. На его оживленное лицо, на активную жестикуляцию, и думала о том, что даже если бы кто-нибудь поставил в аудитории записывающий речь магический кристалл – большая редкость в Аренте, – то никто в Госдепартаменте все равно бы не нашел, к чему придраться.
Дело было не в том, что говорил магистр Дордаш. Дело было в том, как именно он это говорил.
И я решила, что к магистру стоит присмотреться повнимательнее.
Конечно же, сквозящее в его речах недовольство властью драконов вовсе не означало, что преподаватель состоит в Эрата Фар Арента и что через него я смогу отыскать своего брата.
Возможно, магистра всего лишь окрылила наша победа – то-то он превозносил разгромные выигрыши на боле боя объединенных армий людей и демонов.
Но присмотреться к нему стоило. И еще наконец-таки взять хлеб с ветчиной у Шерашша в перерыве между лекциями, отдав половину Матису и улыбнувшись в ответ на его благодарный взгляд.
После этого, почувствовав, как ко мне возвращаются силы, я отправилась на следующее занятие.
Руническое Письмо вел щупленький старичок-демон магистр Атрас, преподававший еще и Всемирную Историю.
Но на этот раз никакого энтузиазма по поводу… гм… исторической победы четвертого курса Боевой Магии над четвертым курсом драконьего факультета преподаватель не испытывал, поэтому загрузил нас переводом по самую макушку.
И я возрадовалась – потому что знала руническое письмо очень даже неплохо. Также по душе мне пришлось еще и то, что уровень преподавания в столице оказался намного выше, чем в Академии Грно, где уже сейчас я могла бы свободно сдать экзамен за пятый курс.
Здесь же пришлось попотеть над переводом – каждому выдали по свитку с руническим текстом, внизу которого нужно было написать тот же самое, но уже на Всеобщем. Причем, свитков хватило на всей – и даже притащившимся за мной демонам досталось.
Я с энтузиазмом взялась за перо.
Часть книг из нашей библиотеки, которыми нередко пользовался отец, а потом читала еще и я, была написана как раз руническим письмом.
Но они нужны были отцу в работе, а я… Мне и в голову не приходило продать что-то из библиотеки, чтобы улучшить наше материальное положение."
"– Отлично! – заявил преподаватель, когда я первой закончила и отнесла ему свою работу.
