6
0– Утечка информации может усугубить положение…
– Вы сами сказали, что ситуация выходит из-под контроля, – напомнил ему Малашкин. – Значит, вы должны проинформировать меня как представителя власти, чтобы мы могли подключить соответствующие службы…"
"– Службы? – удивленно переспросил Виссарион Григорьевич. – Какие службы?
– Ну, не знаю… МЧС хотя бы…
– Милый вы мой! – Виссарион усмехнулся. – Что здесь может сделать МЧС? Подогнать поливальные машины со святой водой? При всем моем уважении это не по их части!
– Ага! Но вы-то тоже опростоволосились! Видел я, как вы в том доме художественной самодеятельностью занимались! Приди к нам, Азраэль, приди к нам, Иаким! И что в результате? Ничего, сами признались!
– Да тише вы! – Эльвира непритворно испугалась.
– А сами-то… – отмахнулся Малашкин.
– Допустим, мы пока не справились, но если подпустить к этому делу посторонних, будет только хуже, уж поверьте мне! – авторитетно заявил Виссарион.
– Я бы и рад поверить, но вы же мне так и не объяснили, что здесь происходит! Объясните – тогда я, возможно, смогу предложить какие-то меры…
Эльвира и Виссарион снова переглянулись.
– Может быть… – начала Эльвира.
– Ни в коем случае! – возразил ей шеф. – Вы же представляете, к чему это может привести!
– Но тогда, возможно…
– Нет, это тоже ничего не даст! Вы же помните, что случилось три года назад!
– А если…
– Ну, это, конечно, можно попробовать, но только как самую крайнюю меру! – Виссарион Григорьевич повернулся к Малашкину и неохотно проговорил: – Ладно, так и быть, задавайте свои вопросы!
Малашкин растерялся.
– Кто такой Инститорис?
– Генрих Инститорис – это один из основателей нашей службы, – немедленно ответил Виссарион Григорьевич. – Доминиканский монах, который во второй половине пятнадцатого века вместе со своим коллегой Якобом Шпренгером не только провел большую практическую работу, но и создал уникальный труд, знаменитый «Молот ведьм», в котором подвел под практику основательную базу, заложил теоретические основы…
– Теоретические основы чего? – осведомился Малашкин.
Виссарион Григорьевич снова переглянулся с Эльвирой, вздохнул и продолжил:
– Понимаете ли, уважаемый Михаил Юрьевич…
Малашкин отметил, что Виссарион знает его имя-отчество.
