2
0
Господин Феликс не сводит с меня глаз:
— Леди, почему у вас такой вид, будто звучание вашего имени только что стало для вас величайшим откровением?
Моя реакция явно не остаётся незамеченной. Профи, чтоб его.
Сейчас господин Феликс вцепится в меня и не отпустит, пока не вытрясет правду. И про мобильник, и про Сашу, и про теорию возникновения Вселенной в результате большого взрыва. Угораздило попасться! Что же делать? Как ни странно, делать ничего не приходится.
Сам того не зная, барон приходит мне на выручку:
— Господин Феликс, Ася незаконнорожденная. Леди моя другая дочь.
— Да, прошу прощения."
"Я сомневаюсь, стоит ли мне вернуться в комнату и хорошенько обдумать череду неприятных открытий или лучше спуститься? Вежливее, наверное, было бы уйти, но тогда господин Феликс может догнать меня и зажать в углу для допроса, я кожей чувствую его жгучий интерес. Я не готова к такому повороту. Конечно, господин Феликс может просто вызвать меня к себе, но это не то же самое, что быть пойманной прямо сейчас. Поэтому — к людям. По лестнице я буквально скатываюсь.
У меня были все шансы проскочить мимо.
Но я недооценила господина Феликса.
Ловкая подножка аккурат у нижней ступеньки, и я взмахиваю руками в попытке удержать равновесие. Барон хмурится. А господин Феликс галантно не позволяет мне упасть.
Его горячая ладонь задерживается на моей талии, и у меня перехватывает дыхание.
— Осторожнее, синьорина.
За показной доброжелательностью таится угроза, и господин Феликс теперь не отступит, пока не выяснит, что со мной не так. Я явно под подозрением.
Сдать бы ему убийцу, чтобы спровадить побыстрее.
И не исключено, что убийца как раз Ася. То есть я. Попала…
— Благодарю, господин, — улыбаюсь я и спешу убраться.
Я могу думать только о зуде между лопаток, пока пересекаю вестибюль. Господин Феликс провожает взглядом каждый мой шаг, и даже выступ стены не сможет защитить меня. Я поворачиваю и не останавливаюсь до тех пор, пока между мной и господином Феликсом не встаёт вторая стена. Согласно роману, видеть он может сквозь только одну преграду. Я выдыхаю, оглядываюсь.
В коридоре я снова одна. Хорошо…Есть возможность привести в порядок взбаламученные мысли.
«Фаворитка герцога», да? Вот же! Слов приличных нет. И неприличных, кстати, тоже. В голове легко и пусто. Мысль на тему возвращения мелькнула и растаяла. А что я, собственно, потеряла? Долгое выздоровление, изуродованную внешность и разрушенную мечту о семье? Близких и друзей у меня нет. В пустой однушке меня не ждёт даже засыхающий кактус.
Единственное, что меня смущает — это сословное устройство общества.
