2
0"
"Дивный дух в мгновение приковывает всеобщее внимание и неторопливо приближается, оставляя за собой водный след. Мокрый мех прилипает к бокам, но поганец всё равно выглядит милахой. Прошмыгнув у моих ног, он выпрыгивает в коридор.
— Не смей! — рявкаю я, сообразив, что он задумал.
Дух встряхивается.
Я успеваю накинуть полотенце.
— Синьорина?
— Прошу прощения. Это… мой фамильяр. Мда.
— Фамильяр?!
Ну да, а что такого? Хотя… В «Фаворитке герцога» фамильяры упоминались, но мало у кого были. Хм… Отказываться от своих слов поздно. Я подбираю зверька с пола, пресекаю попытку выбраться из полотенечного кокона.
— Да, фамильяр.
Секретарь по знаку синьора испаряется, а сам синьор остаётся в коридоре и смотрит на меня очень странным взглядом.
— Что-то не так?
— Я знаю, сколько стоит такой фамильяр, Тали. Как барон мог его купить тебе?
Глава 18
Секретарь возвращается в считанные секунды и набрасывает мне на плечи лёгкий плащ. Скользкая ткань выглядит непромокаемой. Дождевик?
— Спасибо, — киваю я мужчине и перевожу взгляд на синьора Катц. — Барон не покупал мне фамильяра.
Сказать, что призвала? Придётся объяснять, как именно.
Крайне… неприятная ситуация. Описание ритуала досталось мне от Системы и, судя по реакции синьора Катца, ссылаться на библиотеку барона бесполезно. Потому что описание подобного ритуала, возможно, вообще ни в одной библиотеке Эспарта не найти: ни в Кайтере, ни в королевской сокровищнице.
Значит, придётся обойтись полуправдой:
— Он сам ко мне пришёл, укусил за палец, — я даже продолжавшую побаливать ранку демонстрирую, — и между нами установилась связь.
— О? — синьор Катц переспрашивает довольно сдержанно.
Самообладание теряет секретарь:
— Сам?! Но так бывает только в сказках…, — опомнившись, он моментально замолкает, втягивает голову в плечи, бормочет извинения и торопливо отступает.
Синьор величественно не замечает ошибки подчинённого, приглашающе указывает мне на комнату отдыха. Я послушно прохожу первой, синьор галантно пропускает меня вперёд. И лично закрывает за нами дверь. Его взгляд цепляется за россыпь клочков бумаги.
— Это он порвал, — без зазрения совести ябедничаю я, и чуть сдвигаю полотенце, чтобы показать лисью мордочку.
— Фр-р, — ворчание из кокона раздаётся недовольное, но, что примечательно, попыток вырваться зверёк не предпринимает.
Синьор Катц садится за стол. Я подхожу ближе, и не услышав возражений, присаживаюсь напротив. Вот что теперь сказать? Легенды древности едва ли лучше, чем несуществующий манускрипт. Синьор Катц пристально смотрит на меня, и вдруг его глаза вспыхивают голубым отсветом. Не как у Яна, свет очень тусклый и почти мгновенно исчезает.
Тяжело дыша, синьор Катц упирается лбом в столешницу.
