Жизнь на общем языке

А еще из того же разговора выяснилось, что Василию тому как раз волноваться вообще было не о чем: во-первых, он поступал по причитающейся льготе, как только что демобилизовавшийся из армии, во-вторых, проходил по национальной квоте, поскольку относился к малым народностям, будучи чистокровным тувинцем, ну и, в-третьих, Василий был очень умный и имел офигенный проходной балл, окончив школу с серебряной медалью.

Вот уж кому точно нечего было опасаться, что «упитанный лось» ломанулся куда-то в чащобу, сбегая от нерадивых охотников в голодный год.

И, что характерно, не только в переносном, но и в самом что ни на есть прямом смысле не имело смысла опасаться такой неудачи, поскольку Василий Донгак был отменным охотником.

Он был старше Клавдии на три года… и на целую жизнь, ибо взрослым этот парень стал примерно лет в десять, когда получил свое родовое имя после того, как выиграл главный приз в соревнованиях между подростками-мальчишками в заездах и играх на неоседланных жеребцах. Абсолютно этнический, коренной, в каком-то там махровом, теряющемся в глубине веков поколении тувинец – сын, внук, правнук и праправнук охотников-промысловиков, после развала охотничьих хозяйств по всей России освоивших новое дело и ставших довольно удачливыми и крепкими фермерами.

Человек, обладающий великолепным, врожденным чувством юмора и таким мощным обаянием, которому невозможно сопротивляться. В его обществе, подпадая под это самое его обаяние, любой начинал непроизвольно улыбаться, посмеиваться и шутить."

"Весельчак и балагур, в любое время готовый к тонкому, ироничному незлобливому розыгрышу и шутке, никогда не грузившийся из-за пустячных проблем, Василий мог показаться мало его знающему, стороннему наблюдателю несерьезным и поверхностным.

Люди невнимательные, больше всего занятые своей собственной личностью, коих с лихвой хватало в студенческой среде (да и в числе преподавателей имелись подобные индивиды), за острой, точной иронией и теплым юмором Василия не могли разглядеть истинного, по-настоящему мудрого и глубокого человека, мужчину с сильной волей и надежного друга, как не могли понять и оценить его мощную личность, его неординарный ум и нравственную внутреннюю стабильность.

Хотя нет – как раз таки ум Василия этим господам-студентам и преподавателям признавать все-таки приходилось, поскольку спрятать столь яркое достоинство студенту Донгаку никак не удавалось и учился он стабильно блестяще, а имея исключительную память, не сильно-то утруждал себя нудной зубрежкой, запоминая любой материал практически с первого лекционного доклада или прочтения.