Жизнь на общем языке

– Я… – начал было отвечать Матвей, но его перебил блимкнувший зуммер системы оповещения, предваривший объявление командира корабля о снижении высоты и подготовке к приземлению.

И следом за объявлением на верхней панели засветился значок, призывающий пристегнуть ремни безопасности.

– Как-то быстро, – удивилась Клавдия.

– Есть такая африканская пословица, – защелкивая свой ремень, сказал Ладожский. – Хочешь идти быстро – иди один, хочешь идти далеко – иди в компании с другом.

– Экий вы разносторонний, Матвей Андреевич, и ученый, и полиглот, да еще и африканские пословицы знаете, – проворчала Клавдия.

– Мне послышалось или это действительно сарказм? – приподняв удивленно брови, посмотрел на нее вопросительно Ладожский.

– Да нет, не послышалось, – покаянно вздохнув, призналась Клава, – это я просто вредничаю. Может, от усталости и недосыпа. Не знаю, – пожала она плечами.

Но прощения не попросила. И извиняться не стала.

А потому что! Как только он произнес слово «с другом», так тут же перед мысленным взором Клавдии, как перед Гамлетом тень его батюшки, нарисовалась в ее сознании «тень» ее бабушки Софьи Михайловны, произносящей своим назидательным, менторским тоном: «Что бы ты почувствовала, если бы это был просто дружеский жест с его стороны и ничего более?»

Вот то и почувствовала – совершенно неосознанно, мгновенно кольнувшую обидой мысль: «Только с другом? Типа ляля-тополя, дружеская поездочка с возможностью длительных бесед, ничем более не окрашенная?»

И отчитала себя мысленно, ужасно досадуя: «Так ты, печки твои, блин, лавочки, Клавдия Юрьевна, уже определись – тебя оскорбляет отсутствие мужского внимания и сексуальной заинтересованности или, наоборот, проявление таковой с его стороны? А то рефлексируешь тут как подросток, не пойми чего желая».

В общем, разозлилась она на себя конкретно, поэтому и не стала больше ни о чем спрашивать Матвея и разговаривать с ним до самой посадки, буркнув, что ей надо прочитать то, что она скачала себе в читалку.

– Выбрала, что хотела посетить? – прерывая процесс самобичевания Клавдии, спросил Ладожский, указав подбородком на картинку у нее на смартфоне, фотографию монгольского национального исторического музея, на которой она «залипла» расфокусированным, не видящим ничего взглядом.

– Да, определилась.