Жизнь на общем языке

Может, и на самом деле его там «человек хороший, но мракобес» подлечил или весь Валюшин род, в котором много знатных травников и есть свои целители.

Клавдия не стала его расспрашивать на эту тему, да и на долгие разговоры времени у них не нашлось бы: прилетели Василий с сыном поздним вечером, только и успели чай попить, и завалились спать. А совсем ранним утром они провожали Василия туда, за ту самую «ленточку».

– Вась, – предприняла еще одну, заранее обреченную попытку его отговорить Клавдия, – ну куда? Такое тяжелое ранение было, чудом же живой остался. Может, хватит? Детей же четверо, Валюха…

– Да все нормально будет, Клавуня.

 – Он притянул ее к себе и обнял, успокаивая и объясняя тихо на ухо: – Не могу я не поехать, там ребята мои, как я их оставлю. Да и брат пошел, ты же знаешь. Там сейчас большая нужда в крепких ребятах с хорошей реакцией и правильным глазомером.

Василий чуть отстранил ее от себя, посмотрел в лицо и усмехнулся:

– Как говорит наш замполит: «Сейчас важней надиндивидуальные ценности, одна из которых защита Родины. Мы обязаны отодвинуть свои шкурные интересы и сделать все, чтобы защитить Россию».

 – И добавил от себя: – Вообще-то, Клав, жить стоит только ради того, ради чего ты можешь умереть.

– О-о-о… – протянула безнадежно Клавдия, реагируя на его высказывания, и попросила. – Как там говорилось в известной книге: «Об одном прошу тебя, друг Аркадий, не говори красиво». Не грузи меня, Вась. И хочу тебе заметить, что «крепкие ребята с хорошей реакцией и глазомером» нужны не только на войне, но и нам здесь, в мирной жизни. – И, посмотрев ему в лицо, попросила уже со всем серьезом: – Береги себя изо всех сил. И вернись живым.

– Я постараюсь, Клавуня, постараюсь, – пообещал он, снова обнимая и прижимая ее к себе."

"Провожать Василия до приехавшей за ним машины Клавдия не стала, лишь смотрела в окно в кухне, как он подошел к большому джипу, открыл дверцу, задержался на пару мгновений. Подняв голову, посмотрел на окна их квартиры, увидел Клаву, помахал ей прощально и сел в машину.

А Клава, уткнувшись лбом в оконное стекло, расплакалась.

– Клавдия, – строгим тоном обратилась к ней Софья Михайловна, – что с тобой происходит? Чего это вдруг ты взялась рыдать?

– Мне нравится плакать, – шмыгнув носом и не меняя позы, ответила Клава бабушке.

– Раньше за тобой такие пристрастия не замечались, – заметила Софья Михайловна и спросила: – Или это связано с Матвеем?

Клавдия отлипла от стекла, вытерла ладошкой слезы, шмыгнула еще разок и, повернувшись к бабушке лицом, заверила:

– Это совершенно определенно связано с Матвеем Андреевичем.

– У вас разладились отношения? – усаживаясь за стол, спросила бабушка.

– Это настолько заметно? – невесело усмехнулась Клава.