0
0Я повернулась к нему, врезавшись прямо в лицо.
— Не указывай мне, что делать. Я имею право быть здесь.
Данило тяжело дышал, грудь тяжело вздымалась. Я сделала шаг назад, снова приблизившись к Римо. Данте и мой отец вошли. В основном я заслоняла Римо от них, но это ненадолго.
— Ты не должна быть здесь, голубка. Это не для девушек, — мягко сказал папа.
Он все еще верил в мою невиновность, но Данте и Данило смотрели на меня более осторожно.
— Где Сэмюэль? — спросил Данте.
Я обхватила себя руками и засунула их под кардиган, пальцы сжали пистолет, пристегнутый к кобуре.
— Простите, — прошептала я и наставила на них пистолет.
Данте положил руку на пистолет на поясе, но не вытащил его. Отец и Данило совсем замерзли.
— С Сэмюэлем все будет в порядке. Он отключился за диваном.
— Фина, — сказал папа успокаивающим голосом. — Ты через многое прошла. Опусти пистолет.
Я сделала еще один шаг назад, отпуская предохранитель.
— Простите, — повторила я, сдерживая слезы, думая о Сэмюеле, о том, что он подумает, когда проснется. Боковым зрением я видела, как Римо перерезал последнюю веревку на лодыжке.
Данте выхватил пистолет, Данило тоже, но я загородила Римо от них.
Римо, шатаясь, поднялся на ноги позади меня, и Данило прицелился. Я выстрелила в него, ударив снаружи по плечу. Он ахнул, его глаза сверкнули на меня.
— Ни единого движения, — предупредила я. Римо, как обычно, не обращая внимания на меры предосторожности, навис надо мной.
— Мы только хотим уехать. Никто не должен пострадать, — прошептала я.
Римо потянулся за пистолетом, но я покачала головой.
— Спина, — ответила я. Его рука скользнула под мой кардиган и вытащила оттуда пистолет.
— Голубка, — прохрипел папа. — Ты ничего не должна этому человеку. Он изнасиловал тебя. Я знаю, что эмоции могут запутаться в такой ситуации, но у нас есть люди, которые могут тебе помочь.
Я грустно улыбнулась ему, а затем Сэмюэль ввалился внутрь, держась за дверной косяк. Я не осмелилась применить к нему большую дозу, чем было абсолютно необходимо; очевидно, этого было недостаточно. Он непонимающе уставился на меня, его рука с пистолетом безвольно висела на боку.
Большую часть жизни я была уверена, что моя любовь к Сэмюэлю, к моему близнецу, никогда не будет оспорена, и я все еще любила его, любила так сильно, что выражение предательства на его лице раскололо меня пополам, но теперь были мои дети и мужчина позади меня.
Римо перевел взгляд с меня на него и коснулся моего бедра. Я проглотила нарастающие эмоции.
— Пожалуйста, позволь нам уйти, дядя, — обратилась я к Данте.
