Извращенная гордость

— Он говорит, что это не его бой.

— Ублюдок, — пробормотал Фабиано.

— Я скоро сделаю это его гребаной борьбой. За это я объявлю войну ему и ебаному Наряду на его территории.

— Ты хочешь, чтобы я установил связь? — тихо спросил Нино.

— Конечно, — прорычал я. — Если Адамо придется страдать, мы будем наблюдать. Мы будем страдать вместе с ним. К черту все!

Нино с минуту не двигался. Потом медленно кивнул.

— Нам нужно выяснить, куда его везут, — сказал я Фабиано. Он знал лучше, чем кто-либо из нас.

— Полагаю, честь велит отвезти его в Миннеаполис, потому что там живет ее семья.

Она еще не была замужем за Данило, иначе они увезли бы Адамо в его город, чтобы там наказать, — сказал он.

Нам потребуется по меньшей мере три часа, чтобы добраться до Миннеаполиса, и, вероятно, еще несколько часов, чтобы выяснить, где они держат Адамо. Связь с даркнетом начнется через пятьдесят минут. Я снова взял телефон и набрал номер Данте. Он отклонил вызов.

— Пошел он, — прохрипел я. — Позвони нашему пилоту. Пусть самолет будет готов через двадцать минут, или я убью его.

Нино позвонил, и мы отправились в аэропорт. Фабиано остался с Киарой, которую он забрал в безопасное место с Леоной.

Я предупредил каждого гребаного солдата в Лас-Вегасе быть бдительным.

Самолет был готов вовремя, и мы вылетели почти сразу. Я снова попытался позвонить Данте, но он не взял трубку.

— На этот раз это его игра, — пробормотал Нино через некоторое время.

Савио закрыл лицо руками.

— Да, — согласился я. — И он победит.

Нино поднял брови.

— Я позволю ему поставить мне шах и мат.

— Римо — начал он, но я мрачно улыбнулся и указал на ноутбук.

— Пора включить.

• ────── ✾ ────── •Я прижал лезвие к ладони, когда на экране появился Адамо.

Он тяжело опустился на стул."

"Когда они начали резать его, крик Адамо заполнил самолет, беспощадно ревя из динамиков, и, черт возьми, это были первые крики в вечности, которые попали под мою кожу. Первый с тех пор, как она закричала. Я порезал ладонь, глубоко, до крови. Савио вцепился в подлокотник, его руки дрожали. Нино стоял позади меня, одной рукой вцепившись мне в плечо.

Данило был следующим и достал зажигалку. Я вскочил на ноги, дрожа от ярости… такой ярости, что она угрожала разорвать меня на части.

Глаза Адамо расширились. Черт, он был ребенком. Он не был похож на нас. Это должен был быть я. Я должен был сгореть ради них.

Данило прикоснулся пламенем к коже Адамо, и его крики стали громче. Я снова потянулся к телефону, зная, что Данте отклонит мой звонок, как и раньше, и ненавидя это гребаное чувство беспомощности. Я должен был сгореть за них, за него, и я сгорю.

— Хватит! — раздался женский голос, и я снова уставился на экран, когда Серафина бросилась к моему брату, защищая его.