0
0Несмотря на долгую ночь, я не чувствовал усталости, но не мог заставить себя встать с Серафиной на руках.
Закрыв глаза, я позволил себе расслабиться. Я уже задремал, когда Серафина пошевелилась и рывком разбудила меня. Она напряглась в моих объятиях.
— Странно, когда твои кошмары менее ужасны, чем реальность, — прошептала она.
— Я прожил это, Ангел. Это делает тебя сильнее.
— Жаль, что ты не взял меня в первый же день, в подвале, на грязном матрасе, как шлюху.
Слова вырвались из ее горла, как будто каждый слог был чистой агонией.
Я напрягся, поворачивая ее к себе, чувствуя себя чертовски злым.
— Ты не шлюха. Твоя чертова девственность это все, что имеет значение для твоей семьи?
— Дело не только в том, что я больше не девственница, — прошептала она. — Это то, кому я отдала ее. Они не поймут. Они не простят. Они возненавидят меня за то, что я сделала.
— Разве они не должны радоваться, что ты не страдала от боли и унижения? Ты поддалась удовольствию. Ну и что? Все они грешили еще хуже, даже твой брат, особенно твой жених.
Она медленно моргнула. Затем она удивила меня, наклонившись вперед и поцеловав меня. Нежный поцелуй. Мягкое ничто, которое, казалось, было всем. Мои брови сошлись на переносице, пытаясь оценить ее настроение.
— Я запуталась, Римо.
— В моей записке говорилось, что я вырвал у тебя невинность, что ты сражалась со мной, изо всех сил, и что я наслаждался каждой секундой, когда ломал тебя.
Она затаила дыхание, глядя мне в глаза.
— Ты говоришь так, будто изнасиловал меня.
— Почему ты солгал? Потому что это причинит моей семье еще больший вред?
Я мрачно улыбнулся.
— Боюсь, твоя семья была бы еще более раздавлена, если бы узнала, что ты отдалась мне добровольно.
— Они возненавидят меня.
— Теперь ты можешь решить, что скажешь им, когда я верну тебя к ним.
— Ты сделаешь это? — тихо спросила она.
Я отстранился, сел и повернулся к ней спиной.
— Ты никогда не должна оставаться пленницей навсегда.
Кончиками пальцев она провела по моей татуировке.
— Теперь, когда ты получил от меня то, что хотел, ты попросишь Скудери.
В ее голосе прозвучали странные нотки, но я не обернулся, чтобы увидеть ее лицо, потому что тогда она увидела бы и мое.
— Ты думаешь, они все еще хотят меня теперь, когда я сломана?
Серафина была кем угодно, но не сломанной, и любой, кто объявлял ее таковой, был гребаным дураком.
— Твоя семья любит тебя. Они сделают все, чтобы спасти тебя, даже сейчас. Тем более сейчас.
Я поднялся на ноги и вышел, не взглянув на нее.
• ────── ✾ ────── •"
"Было около полуночи, когда зазвонил мой телефон.
