Извращенная гордость

Его темные глаза говорили то, что я знала с самого начала.

Он овладел мной. Он обладал мной.

Я была королевой.

Он был королем.

Шах и мат.

РИМОЭто была окончательная победа над нарядом. Они еще не знали этого, но скоро узнают. Серафина дрожала подо мной, ее мраморные щеки пылали, губы приоткрылись. Ей было больно, и почему-то мне это не нравилось, потому что я старался не делать ей больно. Я отдавал боль добровольно, сознательно, свободно. Не случайно."

"Я держал себя неподвижно, удовлетворенный ощущением ее крепких стенок, безжалостно сжимающих мой член. Я был в гребаном экстазе, чувствуя, как вокруг меня скользит, и зная, что это ее девственная кровь.

Самая сладкая награда за мое терпение.

Мои глаза блуждали по совершенным чертам Серафины, и ее голубые глаза встретились с моими, ища, удивляясь. Я медленно вышел из нее, распознав признаки боли на ее лице, затем толкнулся еще медленнее.

Я медленно покачивал бедрами, стараясь держать движения под контролем. Ее лицо исказилось от боли и удовольствия, и я наклонил бедра, чтобы увеличить последнее. Она ахнула от удивления. Я поддерживал медленный ритм. Терпение не было моей сильной стороной, но я знал, что этот приз тоже того стоит.

Она снова ахнула. Ее бледно-голубые глаза поднялись на меня, вопросительно, смущённо и испуганно. Боясь моего внимания, моей мягкости. Она не ожидала этого от меня, смирилась со своей судьбой. Она приготовилась к тому, что я трахну ее, как животное. Она ожидала агонии и синяков, унижения и жестоких слов. Она подготовилась к этому, пообещала себе бороться со мной.

Это было то, к чему она не была готова, с чем она не могла бороться, потому что слишком отчаянно нуждалась в этом.

Она была гордой и благородной, но она все еще была только защищенной девушкой. Проявлять доброту все равно что давать ей воду в засуху.

Это было что-то новое для меня. Я трахался жестко. Девушки были удовольствием и деньгами. Сделкой и бременем. Им не позволялось быть чем-то большим.

Она застонала, ее мраморные щеки вспыхнули. Она приближалась. Я наклонился к ее губам, скользнул языком внутрь, пробуя эту безупречную сладость.

Мои пальцы скользнули по ее боку, по тонким ребрам к выпуклости груди. Она снова ахнула. Я провел большим пальцем по ее соску, прикосновение было мягким, потому что ей это нравилось, такой же неопытной, как и она сама.

Скоро она поймет, что боль и удовольствие хорошо сочетаются.

Я просунул руку между нами и провел двумя пальцами по ее клитору. Она вздрогнула, и я повторил это движение и стал двигать бедрами быстрее, заставляя ее выдыхать один изумленный вздох за другим. Я закинул ее ногу себе на спину, изменил угол наклона и скользнул немного глубже в нее.

Она вскрикнула и запрокинула голову, обнажив изящную шею. Боль и удовольствие.