3
0
Так кто же она такая? Золотоискательница? Охотница за деньгами? Проститутка или воровка, несмотря на ангельское личико, пламенеющие волосы, нежную улыбку и невинный облик?
Определенно она что-то ищет. Нечто, что по ее мнению, находится в замке. Нечто, что она так сильно хочет заполучить, что готова даже рисковать жизнью.
Что?
Он собирался это выяснить.
Иногда она держала его за дурачка, он слушал ее вранье, но позволял ей проскользнуть между его пальцами.
Больше он этого не допустит.
Сегодня ночью… Сегодня ночью она была у него. Была в его спальне. Разворошила его постель. И все же почему-то она казалась невинной. Она была в белом, в длинной ночной рубашке, отделанной тонкими кружевами. Тонкая мягкая ткань льнула к ее телу, обрисовывала формы, подчеркивая их и дразня воображение, но скрывала секреты, которые он еще только начал открывать своими прикосновениями. Она стояла здесь, элегантная, с распущенными волосами, волнами ниспадающими на плечи и спину. Они подчеркивали синеву ее глаз и оттеняли тонкие, словно точеные черты лица. На ее белой ночной рубашке играли отблески пламени свечи, тени рельефно обрисовывали гордый подъем груди и манящую тень у соединения бедер. Она упрямо задрала подбородок, и он почувствовал, как в нем вместе с желанием поднимается раздражение. Она продолжала все отрицать: отрицала, что что-то ищет, не признавала себя самозванкой.
Но не сегодня ночью. Сегодня она ничего отрицать не будет.
Он снял халат, повесил его на спинку стула и предстал перед ней в белой рубашке с рюшами, черных бриджах для верховой езды и черных сапогах.
Сегодня она ему ответит. Наблюдая за ней, он улыбнулся и положил руки на бедра.
— Тогда, дорогая леди, отвечайте как на духу, что вы делали под моим одеялом?
Она опустила ресницы.
— Я… я… э-э…
Она умолкла. Он насмешливо улыбнулся и изогнул бровь, показывая всем своим видом, что вежливо ждет, когда она продолжит. Она чуть шевельнулась. Ему было видно, что она взволнована: ее грудь быстро вздымалась и опадала, на шее быстро-быстро билась жилка. Она была прекрасна: безупречная кожа цвета сливок, небесно-голубые глаза, округлая крепкая грудь с розовыми сосками, которые дразнили его так, как сам дьявол не придумает.
Он стиснул зубы:
— Ну?
— Моя… сережка! — выпалила она.
— Вы потеряли ее в моей постели? — недоверчиво спросил он. — Нет, миледи, уверяю вас, такой случай я бы запомнил.
Она бросила него испепеляющий взгляд.
— Лэрд Кригэн, я ничего подобного не имела в виду! Я думала, что, может быть, моя сережка зацепилась за какой-то предмет вашей одежды…
— На вас нет никаких сережек, — перебил он.
Он небрежно присел на край письменного стола и стал ждать продолжения.
— Ну конечно, лэрд Кригэн, — сказала Мартиса медовым голосом.
