Так понимаю, это один из родственников Андрея тебя поработил? — я кивнул на принца. Тот как раз упомянул дядю.
Атаман сжал челюсти. Заходили желваки. Говорить он не хотел, потому что в случае, если кто-то узнает… ему конец.
Без вариантов.
Но в то же время, я и так всё прекрасно понимал. И без подтверждения Атамана.
Так что заострять внимание на этой теме я не стал, а спросил его:
— Почему он без охраны?
— Раз убили Луку… — нахмурился Атаман, — значит гвардейцы Императора, которые были в городе, взяли его под свою личную стражу. Но он ушмыгнул от них, — он пожал плечами.
— Не тебе говорить про безумие, — стальным голосом сказал я. — На себя смотри.
Тут Атаман усмехнулся и приоткрыл рот с острыми зубами.
— Не отрицаю. Я — самое безумное и кровожадное существо в этом городе. Но это не значит, что мне нравится иметь дела с такими же как я. Вот парни типа Луки — это другое дело. Спокойные. Повёрнутые на других мирах и, втайне от папаши с мамашей, состоящие в секте светопоклонников.
— Как ты осведомлён.
— Хочешь жить — умей вертеться и узнавать больше, чем от тебя ждут. Мне пришлось узнать и про Луку, и про его дружков-сектантов, чтобы выжить. Не так давно они пытались убить меня и отжать часть бизнеса. Тоже мне, святоши, — он фыркнул.
— Почему ты не раскрыл его секрет клану Цепеш?
— А зачем? Тогда он меня возненавидит. А так… он помогает… помогал мне, — Атаман покачал головой. — В том числе в клане своей матери. Но сейчас он мёртв. Меня наверняка попробуют взять за одно место. И, по хорошему, мне бы свалить из Империи. Здесь уже пахнет жареным.
Я покачал головой.
— Ты забыл кое-что.
— Да помню я! Помню! Я же сказал: по-хорошему. Но по-хорошему не значит, что так будет лучше всего. Если я исчезну, то меня заподозрят. Отправят погоню. Рано или поздно удавят на каком-нибудь отшибе цивилизации. Тут никакие силы не помогут. Я знаю, на что способны некоторые императорские ищейки и ищейки того же клана Цепеш. Пусть… — он резко замолк.
— Договаривай, — сказал я спокойно. — Я и так всё понимаю. А ты и так задолжал уже больше, чем мы договаривались изначально.









