4
0Чтобы провести опыт, ради которого я туда и явился — изучить аномалию.
Внутри чемодана с надписью «WYRD» оказался исписанный рунами каменный куб. Руны, запитанные силой Одина, сдерживали пульсирующую внутри аномалию, не давая ей выбраться наружу.
Но как только я взял куб голой рукой, то эти же руны вступили во взаимодействие с моей энергосистемой. Это было небезопасно. Потому что-то, как отреагирует аномалия, я не знал. Однако, вместо выброса силы или ускорения пульсации, она… стала подстраиваться под ритм моего сердца. И ритм моей собственной энергетической системы.
Аномалия адаптируется под меня?
Но тут из угла куба стала выходить тонкая струйка воздуха, наполненного маной. Она сужалась, пока не превратилась в свист.
Я внимательно следил, чтобы аномалия резко не вышла из-под контроля. Но главным оказалось вовсе не это.
Свистящий звук затихал, меняясь на тонкий, едва разборчивый… голос, произнёсший:
— Мир тебе… жаждешь силы, но не ценой человечности?
Глава 20
Разумная аномалия?
Давно я не имел с ними дела. А с такими спокойными — и вовсе никогда. Обычно они даже не пытались завести разговор.
Потому что существование в форме разумной аномалии — это ад.
Я пару раз чувствовал, что они испытывают. В качестве эксперимента. С помощью менталистов, которые помогали перенести их ощущения на меня.
И это… похоже на состояние, когда у тебя нет тела. Но есть боль. Не органов чувств. Но будто есть нематериальные нервы, натянутые как струны скрипки. Когда ты не видишь людей, но чётко ощущаешь, как течёт их энергия.
Единственное, что двигало живыми разумными аномалиями — это страх бесследного исчезновения. Он пересиливал даже постоянную боль, из-за которой эти аномалии не были способны трезво мыслить.
Но вот эта аномалия в кубе, в моей руке, поприветствовала меня миром.
— И тебе мира, разумный, — спокойно сказал я. — И да, человечность я оставлю.
Куб в моей руке вспыхнул, сияя рунами. Выбросилась мана. Задрожал воздух.
Я насторожился, готовый в любой момент отбросить или уничтожить эту вещь.
— К чему же она тебе?
— Альтернативы не вижу. Как твоё имя?
— Оно не имеет значения. Оно — лишь якорь, связывающий меня с прошлым.
— А называть мне тебя как?
— Завершённый…
Завершённый? Нет в мире ничего завершённого, кроме мертвецов.
Впрочем, если говорить с небольшим сарказмом, то «Завершённый» — вполне неплохо.
— Громко сказано.
— Отнюдь! Это истина. Ведь моя природа — быть примером, на котором учатся узники плоти.
