Инь, янь и всякая дрянь

Она взялась за ум и сказала классной руководительнице:

– Поступлю в институт непременно.

– Куда тебе… – скривилась местная «Макаренко». – Лучше получи профессию, скажем, маникюрши. Там зарплата плюс чаевые, хорошая работа. Диплом нужен другим детям, тебе-то он зачем…"

"Иногда педагоги тратят годы на то, чтобы воспитать достойного члена общества. Но порой хватает брошенной вскользь презрительной фразы, чтобы «перепахать» ребенка.

Света пришла домой и, стискивая кулаки, заявила матери:

– Я им покажу! Назло жабам, пойду в педагогический. Получу диплом и вернусь в школу, стану директрисой, всех к ногтю прижму.

Самое интересное, что двоечнице Рязанцевой удалось осуществить задуманное – она попала на студенческую скамью. Однако поступила на малопрестижный факультет дошкольного воспитания.

Татьяна была счастлива. Света, правда, по-прежнему легко впадала в гнев, но она получила диплом, пошла на работу в детсад. Будущее казалось безоблачным.

Когда за Светой пришли из милиции, мать чуть не скончалась. Татьяна знала, что в группе у дочери умерла пятилетняя девочка, но она и предположить не могла, что в смерти ребенка виновата ее дочь.

– Мамочка, – рыдала Светлана, когда ее уводили из дома, – я же не хотела! Просто потрясла ее! Пусть адвокат объяснит судье!

Но разве Татьяна могла позволить себе дорогого защитника? Рязанцеву пыталась отбить бойкая, говорливая тетка, но ее речь не произвела ни малейшего впечатления ни на зал, ни на людей в мантиях.

Приговор упал, как нож гильотины: семь лет колонии. Очутившись за решеткой, Светлана преобразилась. Похоже, у нее не было ни малейшей надежды выйти на свободу, поэтому девушка стала активно хулиганить. Если в колонии случалось ЧП, то в нем всегда оказывалась замешана Рязанцева. Света дралась с бабами в отряде, саботировала работу, демонстративно отказывалась повязывать голову платком, хамила охране, курила в бараке. В конце концов «хозяин» зоны пригрозил ей увеличением срока, но его заявление абсолютно не испугало юную зэчку.

– И чего? – прищурилась она. – Лучше здесь останусь. Я тут в авторитете, меня все боятся. А за воротами че? Убийцей обзовут, хотя я никого жизни не лишала.

– Ребенок-то умер, – напомнил начальник.

– Несчастный случай, – отбила подачу Рязанцева. – Вон Тихонова, та настоящая убийца – мужа со свекровью ночью прирезала, спящих на тот свет отправила. И ни секунды не жалеет о содеянном.

– М-да… – полковник потер рукой затылок.

– И ей всего пятерик вкатали, – продолжала Света, – а мне семь лет. Где справедливость?

– Ступай работать, – процедил начальник, – и помни, о чем я тебя предупредил.

Светлана заорала:

– И вы тоже мои слова не забывайте. Говорю же: я на волю не хочу, могу и побунтовать.