Игры героев

Хатбор разинул рот, навострил уши.

– Что такое разум? Систематизированная информация. Разрушь систему, вынь из нее личность, и получатся пиксели.

– Что вы говорите такое? – возмутился Хатбор. – Что такое «цифровой»?

– Ругательство, – нашелся Илай. – Жестокий, бездушный человек.

– От Краснобара заклинание нужно, – вздохнул Хатбор. – Темное. Ведьма Виана нам не поможет.

– В Запе есть еще колдуны? – спросил я. – Вам в Шамбу необязательно, а мне осталось пять дней, а учитывая, что Ярина сутки будет спать – четыре. Как говорится, раньше сядешь, раньше выйдешь. Хатбор, есть кто на примете?

Тролль развел лапками:

– Увы. Краснобар уничтожил всех, кто мог ему навредить. Надо к Фелисии, она поможет.

– Это далеко?

– Два дня пути, два обратно. Она в Лефе, эльфийском городе. Туда не пускают кого попало.

– Надо будет у Вианы взять рекомендацию, – подмигнул Илай. – Что-то мне подсказывает, она не откажет Арку.

– Мысль, – кивнул я и ударил себя по лбу, взял статуэтку, которая начала медленно двигаться к выходу: – У меня идея получше. Ким. Вот кому доступно то, что сокрыто от остальных. Только как с ним связаться? Краснобар видел нас и ищет, показываться на люди опасно.

– Я схожу. Дай мне восстановителей маны, чтоб в стеллсе.

– Идем со мной, – позвал Хатбор. – У меня все. Ты, Арк, тут сиди, а то ищут вас.

Я уложил Ярину, накрыл второй шкурой и задумался. Не оказалось у нас ничего, что пробило бы читерскую защиту Краснобара. Значит, идти в Шамбу бессмысленно, надо срочно искать… Знать бы еще что. Там, в Башне, никто не понял, что за доспех у Краснобара, неведомо, как его сломать.

Между тем песок из часов моей жизни медленно вытекал, и я ничего не мог поделать. Четыре дня на дорогу к эльфам и обратно, полдня там… нет, не успеть. Оставалось сидеть и ждать. Даже на то, чтобы переживать, не было сил. Или это действие благовоний? Я лег рядом с Яриной, обнял ее и сомкнул веки.

Проснулся от скрипа петель, вскочил.

– Это я, – проговорил Илай, бесшумно сбежал по лестнице, следом за ним появился Ким, человек-призрак, метнулся к стене, куда, пока я спал, отползла статуэтка, и прижал ее к груди, как мать – найденное дитя.

Статуэтка в его руках вспыхнула и сделалась прозрачной, а затем начала впитываться в призрачное «тело». Мгновение – и передо мной мужчина средних лет, русоволосый, скуластый, с тонким «греческим» носом и глубоко посаженными глазами.

Ким так радовался, что, казалось, светится изнутри. Когда процесс трансформации закончился, он бросился к стене и принялся ее ощупывать. Потом прикоснулся к своему лицу, взял Илая за руку и расхохотался:

– Надо же, не думал, что снова буду ощущать себя живым! Спасибо.