3
0"
"Уже весь вагон пропахся Беловским ужином! Отказаться можно, не вопрос. Вот только как дожить до утра. И когда у меня еще будет время позавтракать? С шести часов народ начнет активно заходить в вагон. А сменщицы у меня нет.
«Пирожков, кстати, тоже», - ехидно напоминает внутренний голос. И мне остается только признаться в собственном малодушии и сдаться. Перекушу быстренько и вернусь обратно. Дай бог, никто не засечет. А если и поймают, тоже не грех. Устным выговором отделаюсь. Но хоть поем нормальной пищи. Не все же на одном дошираке сидеть.
- Ладно, уговорили, - поднимаюсь с места. На автомате отряхиваю и без того чистую юбку. Делаю шаг к двери. И торможу, чуть не доходя до мужчины, загородившего проход. Под толстым черным трикотажем бугрятся мышцы, а на лице Белова играет добродушная улыбка.
- Прошу, - галантно пропускает меня вперед и идет следом. - Прошу, - указывает на накрытый стол, как только мы входим в купе.
- Спасибо, - бормочу, спиной чувствуя сзади мужчину. Он стоит почти вплотную. Совсем рядом. Кажется, я даже его дыхание слышу.
На ватных ногах прохожу за стол. Сажусь в кресло, оставляя двуспальную полку своему учтивому пассажиру.
Пригласи он меня занять ее, выскочила бы не задумываясь. Даже на борщ в красивой керамической тарелке не посмотрела бы.
- Ну что ж, приступим! – садится напротив Белов. С изумление рассматривает подачу блюд. – Как в хорошем ресторане, - тянет довольно и зачерпывает первую ложку. – Очень вкусно. Спасибо за совет.
- Да, не за что. Это девочки стараются, - соглашаюсь я, утыкаясь взглядом в рубиновую жидкость в синей тарелке. Беру кусочек обжаренного черного хлеба, лежащего на тарелке. Привычно кладу сверху полупрозрачный бекон. И тоже ем, но стараюсь не частить.
Я же не из голодного края.
Глава 4
- Вот скажи мне, - легко переходит на дружеский тон Степан Александрович. - Почему такая умница и красавица работает проводницей? – интересуется серьезно. Расправившись с борщом, придвигает к себе тарелку с отбивной и жареной картошкой. Но не ест. Смотрит выжидательно.
Сердце сразу предательски екает, в горле застревает кусок.
- Обычная работа. Не лучше и не хуже других, - еле-еле сохраняя спокойствие, пожимаю я плечами. – Кто-то же должен…
- Кто-то, но не ты, - усмехается он.
Началось в колхозе утро! В душе поднимается буря протеста. Терпеть не могу эти разговоры. Спасибо, наслушалась от родных. И с пассажирами точно ничего обсуждать не желаю. Терпеть не могу, когда мне лезут в душу.
