Право на семью (СИ)

– Не стоит благодарностей. Я же обещал, Ирочка.

- А твое слово такое нерушимое? – сама не знаю зачем, поддеваю Криницкого. Борька бы точно взбесился. Мой брат частенько наобещает, а потом все на службу свалит.

«Но он и так выматывается», - думаю, прикусив губу.

- Стараюсь всегда выполнять, если обещаю, - Степан откладывает в сторону айфон.- Вот только я стараюсь никому ничего не обещать… - усмехается самодовольно. Красивый, зараза. Ну как на такого не запасть.

- А мне…

- Ты - исключение, - улыбается мне Криницкий и решительно снимает с блюд серебристые полушария крышек. Я такие только в кино видела.

Как зачарованная смотрю на горячие блинчики, украшенные сметаной, на тонкую мясную нарезку, выложенную по тарелке сложным узором. И даже есть боюсь. А вдруг сделаю что-то не так по этикету.

- Приступаем, - чуть грубовато кивает на стол Степан. – Тебе за двоих надо…

- Устаревшая теория, - мотаю головой. И уже собираюсь поспорить, как Криницкий переводит разговор на важную тему."

"– Ты мне лучше скажи, Ира, сколько залов у гребаной консерватории?

- Что? – охаю, отвлекаясь от созерцания блинов.

- Ну где мы там с тобой познакомились, - роняет Степан нетерпеливо. Как будто с Луны упал, честное слово!

- Клуб Алексея Козлова на Маросейке, - достаю из коробки лекарство. Пытаюсь разорвать пакет и не могу. Слишком плотная фольга. Странно. Дома у меня проблем не возникало.

- На Маросейке, это хорошо, - забирает у меня саше Криницкий. Аккуратно открывает, выдавливает содержимое в стакан. Доливает воду и трубочкой помешивает. – Прошу, - протягивает мне белую муть. – Через трубку пей, чтобы эмаль не повредить, - поясняет серьезно.

А у меня сердце плющит от внимания этого мужчины. Так ко мне никто никогда не относился. Нет, папа с Борькой не обделяли. Но воспитывали самостоятельность. Никто бы из них не стал бы открывать мне пакет, а уж тем более читать инструкцию.

Сама, Ира. Все сама. Не маленькая.

У Криницкого как-то все естественно получается. Легко. Просто заказал лекарство, просто прочел инструкцию, открыл пакетик мимоходом.

- О чем думаешь? – выводит меня из анабиоза Степан. От этого человека ничего не укроется! Все подмечает, все знает.

Вездесущий!

- Представляю, как в джазовом клубе ты усаживаешься рядом со мной за столик, - выдыхаю я. – Официант наливает нам шампанское…

- А мне нравится твоя версия, - поднимает вверх указательный палец Криницкий. – Я что-то сразу представил деревянные стулья в консерватории, унылую публику. И все пытаюсь придумать, что могло меня туда занести. А если под шампанское, то совсем другое дело, - смеется он. И мне на душе становится тепло и уютно.

- Дальше уже проще, - жует поджаренный бекон Криницкий. – У нас случился роман…

- Но мы не знали ничего друг о друге, - вставляю я свои пять копеек.