Право на семью (СИ)

Что же случилось? Ира где? Или тоже ранили? А ребенок? С ним что?

Кровь ударяет в голову. По моей вине и жена попала.

«Что с ней? Или она бросила меня?» - думаю испуганно. И этот страх безотчетный и дикий срабатывает как пружина. Заставляет трепыхнуться и открыть глаза. Истошно вопят приборы. Пиликают со всей дури, словно зовут кого-то. Только мне сейчас никто кроме Сохатого не нужен. Про Иру узнать надо, пока по новой иголки не повтыкали.

- Бр-ро, - шепчу еле слышно. И Петька пулей подскакивает ко мне.

- Очнулся, Степа. Слава тебе, господи!

Дергается, собираясь бежать к врачам.

- П-погоди, - мотаю головой и вместе со мной вся палата приходит в движение. – Ира моя где?- спрашиваю, а сам на безымянный палец показываю. Кольцо! Жена! Только не жена она мне пока. И кольца в сейфе лежат не надеванные.

- Ира здесь. В больнице, - скупо цедит Петька. Вижу как подбирает слова.

- Жива? – спрашиваю с надеждой и боюсь услышать ответ.

- Да, жива, с ней все хорошо, - бодро кивает мой друг. И челюсти сцепляет, как бультерьер.

- Что тогда? – выговариваю с трудом. Но Ирка моя жива. Здесь. В больнице. Значит, все поправимо. Не ушла, не бросила. Тогда где она? Куда вышла? Охрану хоть взяла.

- У вас сын родился раньше срока. Лежит в реанимации. Ира с ним, - коротко роняет Петька. – Мы с ней так условились. Ты здоровый кабан. Она с тобой не справится. Даже перевернуть не сможет. Но раз в несколько часов прибегает. Любит тебя, дурака.

Смотрю возмущенно. А потом все понимаю. Какого сам под пули полез? Так на броник понадеялся? А они тебя тепленьким взяли. Нахрен броник тот пробили ко всем чертям. Интересно, из чего стреляли? Я такого ствола не видел ни разу. Жанну взяли? А Веронику? Много вопросов в башке вертится. Но они все подождут.

- Помоги встать, - прошу. Или приказываю. Сам не понимаю. Но твердо знаю одно. Мне к Ире нужно и к нашему пацану. Как он там? Дышит ли сам?

- От ИВЛ вчера отключили, сам задышал, но еще в отделение не переводят,- словно прочитав мои мысли, докладывает Сохатый, но с места не двигается. Видимо, проигнорировал мою просьбу о помощи.

- Руку дай, - тянусь к нему. – Мне к моим нужно.

- Да полежал бы, - хмыкает Петька. Но руку протягивает. – Сейчас Ире позвоню. Она просила…

- Я сам, - преодолеваю чудовищную слабость. – Помоги, - прошу не в силах оторвать раненое плечо от койки.

Отец всегда говорил, что у меня высокий порог боли. Я ее чувствую, но могу с ней жить. Выживать могу. Плюю на нее и все.

С помощью Петьки сажусь на постели.